На перекрестке больших дорог

Не лучше ли остановить все на этом? А не положить ли раз и навсегда конец этой жизни без надежд? До тех пор, пока она могла блюсти себя, победа могла иметь свое очарование. А как теперь? Она отдала себя незнакомому человеку, как простая девка, и тем самым вырыла между собой и памятью о своем муже глубокую, непреодолимую пропасть. Сможет ли она? Решится ли посмотреть в глаза мужу, если Богу будет угодно вернуть его к жизни? Рыдания перехватили ей горло, слезы катились из-под прикрытых век. «Арно, – шептала она, – мог бы ты простить меня, если бы узнал… если бы узнал?» Нет, он не мог бы.

В этом она была уверена. Она слишком хорошо знала его непримиримую ревность, мучения, которые вызывало в нем малейшее подозрение. Он позволил подвергнуть себя пыткам, чтобы остаться верным ей. Разве сможет он понять ее, простить?.. Зачем же тогда бороться дальше? Ведь даже ее маленький Мишель не очень-то нуждается в ней. Он любим бабушкой и, став взрослым, сумеет восстановить Монсальви. Как было бы хорошо отдаться на волю волн этой огромной, повелительной реки и раствориться в ней навсегда. Так хорошо… и так просто. Надо только соскользнуть ногами, которые… Ах, да, это было легко… это было…

Ноги Катрин уже подгибались. Течение было готово подхватить ее легкое тело и отнести к загадочному черному порогу, за которым есть только смерть и забвение. Но с берега уже звал беспокойный голос:

– Катрин? Катрин? Где ты?.. Катрин?

Это была Сара, это был ее голос, приглушенный страхом.

Он возник в тумане, этот душераздирающий зов жизни, которую Катрин хотела покинуть, перегруженная воспоминаниями. Ее ноги инстинктивно уцепились за дно. В одно мгновение перед ней предстало лицо старой Сары, стоящей на коленях перед ее трупом в саване из мокрого песка, который река вернула ей. Ей показалось, что она уже слышит причитания, и… инстинкт самосохранения победил ее. Она смогла найти уже, кажется, утраченные силы и бороться с уносящим ее течением. С трудом добралась до берега. Понемногу силуэт Сары, стоявшей у самой воды и зовущей ее, становился все яснее.

Побледневшая от страха, укутанная в свое серое одеяло, цыганка прижимала к себе платье Катрин, слезы катились по ее щекам. Когда Катрин появилась из тумана, вода ручьями стекала с ее тела. Сара испустила хриплый возглас, увидев шатающуюся фигуру, бросилась к ней, чтобы поддержать. Катрин отклонилась, избегая ее рук.