На перекрестке больших дорог

– Это залог дружеского отношения королевы Иоланды к семье Монсальви. Видите этот герб, вырезанный на камне? Оставьте его себе, мама, он вам очень идет.

Изабелла с радостной, почти детской улыбкой рассматривала украшение и, обратив признательный взгляд к Катрин, сказала:

– Я беру его взаймы, скоро я вам, дочь моя, его верну. Да, да… Не возражайте. Я это знаю и к этому готова. Смерть не пугает меня, наоборот… Она отведет меня к тем, кого я оплакивала всю жизнь: моего дорогого супруга и Мишеля, которого вы пытались спасти.

И там мне будет хорошо.

Она молча рассматривала изумруд, преломивший свет в морскую воду, потом спросила:

– А знаменитый черный бриллиант? Что стало с ним?

Лицо Катрин слегка нахмурилось.

– Я его потеряла, а потом нашла. Но он успел причинить немало зла. И я поклялась, что он перестанет делать зло.

– Как же?

– Через несколько дней я подарю этот бриллиант той, которая не боится его дьявольской силы.

– Он действительно так злосчастен?

Катрин встала, ее глаза больше не видели маленькой комнаты.

Как и в прошлую ночь, на нее навалилось видение пожара, испепелившего Кальвие. Она крепко сжала рот, боясь закричать, и проговорила с ненавистью и трепетом:

– Даже больше, чем вы можете предположить. Он не перестает делать зло, делает это почти ежедневно, но я сумею лишить его этой силы! Я свяжу сатану и брошу к ногам той, которая однажды раздавит гадюку голыми ногами. Нашитый на одеяние Черной Девственницы из Пюи, черный бриллиант станет бессильным.

Слезы засеребрились на глазах старой Изабеллы.

– Самой судьбой вы предназначены нам, Катрин. Инстинктивно вы обнаружили старый обычай хозяев Монсальви, которые в дни войны и опасности обращались за святой помощью в Пюи и относили туда свои лучшие украшения. Вперед, дочь моя, вы рассуждаете как настоящая Монсальви.

Катрин не ответила. Они и без слов понимали друг друга. Им достаточно было и молчания: отныне они понимали друг друга. К тому же аббат Бернар зашел к больной, как он это делал каждый вечер.

И Катрин, поцеловав его руку, ушла, оставив их одних. Она хотела пойти на кухню к Саре, которая купала Мишеля, но, когда проходила через общий зал, к ней подбежал портье."

"– Госпожа Катрин, – сказал он, – старый Сатурнен милостиво просит вас зайти к нему. Он говорит, что речь идет о чем-то очень важном.

В качестве старосты Монсальви Сатурнену было поручено нанимать рабочих для строительства замка.