На пятьдесят оттенков светлее

Но после сна я всегда бледная. В последний раз, когда я была здесь, — я была одна, а сейчас — я вышла замуж в двадцать два года! Старею. Я споласкиваю рот.

Подняв свою руку, я встряхнула ею, и подвески на моем браслете зазвенели в ответ. Откуда, мой сладкий Пятьдесят, всегда точно знает то, что мне нужно? Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять волнение, все еще таящееся внутри меня, и смотрю на браслет еще раз. Бьюсь об заклад, он стоит целое состояние. Ах, хорошо. Он может себе это позволить.

Когда мы идем к лифтам, Кристиан берет мою руку и целует мои суставы, его большой палец, потирает по «Чарли Танго» на моем браслете.

— Тебе нравится?

— Более, чем. Я люблю его. Очень. Как и тебя.

Он улыбается и целует мои пальцы еще раз. Я чувствую себя лучше, чем вчера. Может быть, потому что утром и мир всегда кажется более обнадеживающим, чем в глухую ночь. Или, может быть, зная, что Рэю не стало хуже.

Как только мы входим в пустой лифт, я смотрю на Кристиана. Его глаза мерцают, быстро опускаются от моих, и он ухмыляется снова.

— Не делай этого, — шепчет он, когда двери закрываются.

— Не делать чего?

— Не смотри на меня так.

— К черту протоколы, — шепчу я, ухмыляясь.

Он смеется, и это — такой беззаботный, ребяческий звук. Он берет меня за руки и наклоняет мою голову.

— Когда-нибудь, я арендую этот лифт на целый день.

— Только день? — Я приподнимаю свою бровь.

— Миссис Грей, вы ненасытная.

— Да, если это касается тебя.

— Я очень рад это слышать.

И я не знаю, потому-ли, что мы в этом лифте, или, потому что он не прикасался ко мне в течение двадцати четырех часов, или так как он просто мой опьяняющий муж, — но желание раскручивается и лениво тянется глубоко в животе. Я запускаю пальцы в его волосы и углубляю поцелуй, толкая его к стене и прижимаясь своим телом вплотную к его.

Он стонет мне в рот и запрокидывает мою голову, прижимаясь ко мне так, что мы целуемся, по настоящему целуемся.

— Ана, — выдыхает он.

— Я люблю тебя, Кристиан Грей. Не забывай это, — шепчу я и вижу, как темнеют его серые глаза.

Лифт плавно переходит к остановке, и двери открываются.