На пятьдесят оттенков светлее

— Господи, Ана! — Он стучит кулаком по столу, заставляя меня подпрыгнуть, и встает так резко, что чуть не сбивает столовый стул. — Тебе надо было помнить только об одной вещи. Вот дерьмо! Я нихера не верю. Как можно быть такой глупой?

Глупая! Я задыхаюсь. Дерьмо. Я пытаюсь сказать, что укол мог быть не эффективным, но он не дает мне вставить слово. Я смотрю на свои пальцы.

— Мне очень жаль, — шепчу я.

— Очень жаль? Черт! — Говорит он снова.

— Я знаю, что сейчас это не очень хорошо…

— Не очень хорошо! — Кричит он.

 — Мы знаем друг друга чертовых пять минут. Я хотел показать тебе весь этот чертов мир и сейчас… Черт. Подгузники, рвота и дерьмо! — Он закрывает глаза. Я вижу, что он пытается сдержать свой темперамент и проигрывает битву.

— Разве ты забыла? Скажи мне. Или ты это сделала нарочно? — Его глаза горят и гнев исходит от него, как силовое поле.

— Нет, — шепчу я. Я не могу рассказать ему о Ханне — он уволит ее. Я знаю.

— Я думал, мы договорились об этом! — Кричит он.

— Я знаю. Мне очень жаль.

Он игнорирует меня.

— Это причина. Вот почему мне надо все контролировать. Чтобы дерьмо, как это, не всплыло наружу.

Нет. Маленький «Blip».

— Кристиан, пожалуйста, не кричи на меня. — Слезы начинают скользить по моему лицу.

— Не открывай свои гидротехнические сооружения теперь, — шипит он. — Дерьмо. — Он проводит рукой по волосам, потянув на себя, как он обычно это делает. — Ты думаешь, я готов быть отцом? — В его голосе слышна смесь ярости и паники."

"Все это слышится так ясно — страх и ненависть с большой буквы.

Гнев в его глазах, являет то, что он беспомощный подросток. Ну, Пятьдесят, мне так жаль. Это шок и для меня.

— Я не знаю ни одного из нас готового к этому, но я думаю — ты будешь замечательным отцом, — задыхаюсь я. — Мы в этом разберемся.

— Откуда, черт возьми ты знаешь! — Кричит он, на этот раз громче. — Скажи мне, откуда! — Его серые глаза горят, и так много эмоций на его лице. Это страх, который наиболее заметный.

— О, Черт… Это! — Кристиан машет пренебрежительно и держит руки вверх в знак поражения.

Он поворачивается схватив свою куртку и движется к фойе покидая большую комнату. Его шаги отдаются эхом от деревянного пола, и он исчезает через двойные двери в прихожей, захлопнув за собой дверь, и заставляет меня подпрыгнуть еще раз.

Я одна с тишиной — тихая пустота большой комнаты. Я вздрагиваю невольно, когда тупо смотрю на закрытые двери. Он ушел от меня.

Вот дерьмо! Его реакция намного хуже, чем я могла себе представить.