На пятьдесят оттенков светлее

Он пристально смотрит на меня, и я могу сказать, что он соблазняется.

— Пожалуйста. — Я поднимаю одеяла, приглашая его на кровать.

— К черту. — Он снял носки и туфли, аккуратно забрался ко мне. Осторожно обнял меня и я положила голову ему на грудь. Он поцеловал мои волосы.

— Я не думаю, что медсестра Нора будет очень довольна этой выходкой, — шепчет он заговорщически.

Я хихикаю, затем останавливаюсь, когда стрелы боли пронзают мою грудь.

— Не заставляй меня смеяться. Это причиняет боль.

— Да, но я люблю этот звук, — говорит он немного грустно, понизив голос.

 — Мне очень жаль, малыш, очень, очень жаль. — Он целует мои волосы снова и глубоко вдыхает, и я не знаю за что он приносит извинения… за то, что заставил меня смеяться? Или за то, что находимся здесь? Я кладу свою руку ему на сердце, и он мягко кладет свою руку сверху. Мы лежим тихо в этот момент.

— Зачем ты виделся с этой женщиной?

— О, Ана, — прорычал он. — Ты хочешь обсудить это сейчас? Мы не можем забить на это? Я раскаиваюсь, о'кей?

— Мне нужно знать.

— Я расскажу тебе завтра, — раздраженно прошептал он. — О, и детектив Кларк хочет поговорить с тобой. Ничего особенного. Теперь спи.

Он целует мои волосы. Я тяжело вздыхаю. Мне нужно знать, почему. По крайней мере, он говорит, что жалеет об этом. Моя внутренняя богиня соглашается. Она, кажется, сегодня в приятном настроении. Тьфу, Детектив Кларк. От мысли о том, чтобы пережить заново события четверга, меня пробирает дрожь.

— Мы знаем, почему Джек все это сделал?

— Хм, — бормочет Кристиан.

Я успокоена медленным движением его груди, мягко качая мою голову, убаюкивая меня, чтобы спать, поскольку его дыхание замедляется. И в то время как я медленно дрейфую сквозь сон, я пытаюсь уловить смысл обрывков разговоров, которые доносятся до меня, и хотя я все еще нахожусь почти в сознании, он скользит сквозь мой разум, твердо оставаясь неуловимым, дразня меня, цепляясь за края моей памяти. О-о, это неприятно и утомительно… и…

***Губы медсестры Норы морщатся, и ее руки скрещены на груди во враждебности.

Я держу палец у губ.

— Пожалуйста, позвольте ему поспать, — шепчу я, смотря искоса на ранний утренний свет.

— Это ваша постель. Не его, — шипит она строго.

— Я буду спать лучше, если он будет рядом. — Я настаиваю, защищая своего мужа. Кроме того, это верно. Кристиан повернулся, и медсестра Нора и я замираем.

Он бормочет в своем сне.

— Не трогай меня. Не надо больше. Только Ана."

"Я хмурюсь. Я редко слышала, как Кристиан говорил во сне.