Я вручаю доктору Грин баночку с мочой, и она аккуратно опускает в нее маленькую белую палочку.
– Когда у вас пришли последние месячные?
Как мне думать о таких мелочах, когда я не могу оторвать взгляда от белой палочки?
– Хм, в среду? Нет, это предыдущие были тогда. Последние пришли первого июня.
– А когда вы перестали принимать таблетки?
– В воскресенье. В прошлое воскресенье.
Она выпячивает губы.
– Тогда все в порядке, – резко говорит она. – По вашей реакции я поняла, что неожиданная беременность для вас нежелательна.
Так что принимайте медроксипрогестерон, только непременно каждый день по одной таблетке.
Она пронзает меня строгим взглядом, под которым я вяну. Потом берет белую палочку и разглядывает.
– Все чисто. Вы еще не овулировали. Поэтому если вы будете принимать необходимые меры предосторожности, то не забеременеете. Теперь позвольте мне проконсультировать вас об этом уколе. В прошлый раз мы отказались от него из-за побочного эффекта. Но, честно говоря, рождение ребенка – такой побочный эффект, который не проходит много лет.
– Она усмехается, довольная собой и своей шуткой, но я не в силах ей ответить, слишком обескуражена.
Доктор Грин принимается перечислять все побочные действия, а я сижу, парализованная от облегчения, и не понимаю ни слова. Я думаю о том, что скорее готова вытерпеть дюжину странных женщин, стоящих в изножье моей кровати, чем признаться Кристиану в том, что я беременна.
– Ана! – рявкает доктор Грин. – Идите сюда.
Она отрывает меня от раздумий, и я с готовностью закатываю рукав.
Кристиан закрывает за ней дверь и с опаской смотрит на меня.
– Все в порядке?
Я молча киваю. Он наклоняет голову набок и озабоченно спрашивает.
– Анастейша, в чем дело? Что сказала доктор Грин?
Я качаю головой.
– Через семь дней ты сможешь ни о чем не беспокоиться.
– Через семь?
– Да.
– Ана, в чем дело?
Я сглатываю.
– Так, ничего особенного. Пожалуйста, Кристиан, не приставай.
Он встает передо мной. Берет меня за подбородок, запрокидывает назад мою голову и смотрит мне в глаза, пытаясь понять причину моей паники.
– Скажи мне, – резко говорит он.
– Мне нечего говорить. Я хочу одеться. – Я резко дергаю головой и высвобождаю свой подбородок.
Он вздыхает и проводит рукой по волосам, хмуро поглядывая на меня.
– Пойдем под душ, – говорит он наконец.
– Конечно, – рассеянно бормочу я, и он кривит губы.
– Пошли, – с обидой говорит он, решительно берет меня за руку и идет к ванной.
Я тащусь за ним. Плохое настроение не только у меня.
