– Кристиан…
– Нет, – шепчет он с расширенными в панике глазами и внезапно падает передо мной на колени и склоняет голову. Тяжело вздыхает и не шевелится.
Что?..
– Кристиан, что ты делаешь?
Он продолжает так стоять, не глядя на меня.
– Кристиан! Что ты делаешь? – повторяю я, почти кричу. Он не шевелится. – Кристиан, смотри на меня! – в панике приказываю я.
Он тут же поднимает голову и послушно смотрит на меня своими серыми глазами – почти безмятежно… с ожиданием.
Черт побери! Кристиан. Сабмиссив.
Глава 14
Кристиан на коленях у моих ног, не отрывающий от меня своих безжизненных серых глаз – самое ужасное зрелище в моей жизни.
Лейла с ее пушкой не идет ни в какое сравнение. Я тотчас протрезвела, кровь отхлынула от моего лица, алкогольный дурман моментально рассеялся, его сменило жуткое ощущение обреченности, рока.
Я резко, со всхлипом вдыхаю. У меня шок. «Нет. Нет, это неправильно, очень неправильно и очень тревожно».
– Кристиан, пожалуйста, не делай так! Я не хочу.
Он по-прежнему пассивно смотрит на меня, не шевелится, ничего не говорит.
"
"«Да что ж такое! Мой бедный Пятьдесят». Мое сердце сжимается от тоски. Что я ему сделала? Из моих глаз брызнули слезы.
– Зачем ты это делаешь? Говори со мной, – шепчу я.
Он моргает.
– Что ты хочешь от меня услышать? – говорит он мягко, бесстрастно, и на секунду я испытываю облегчение, что он разговаривает… Но нет – не так, нет. Нет.
Слезы уже текут по моим щекам. Внезапно я понимаю, что не могу смотреть, как он сидит в той же смиренной позе, что и жалкое существо по имени Лейла.
У меня разрывается сердце при виде сильного мужчины, который на самом деле остается маленьким мальчиком, ужасно обиженным и никому не нужным, который чувствует себя недостойным любви ни своей идеальной семьи, ни далекой от совершенства подружки… моим бедным мальчиком.
Сочувствие, отчаяние, боязнь переполняют мое сердце, сдавливают мое горло. Я буду бороться и верну его назад, верну назад моего Кристиана.
Мне отвратительна мысль о том, что я буду доминировать над кем-то.
А от мысли о доминировании над Кристианом меня вообще тошнит. Тогда я стану похожа на нее – на женщину, которая сделала с ним это.
При этой мысли я содрогаюсь и чувствую во рту вкус желчи. Никогда не буду это делать. Никогда не захочу.
Когда мои мысли проясняются, я вижу единственный выход. Я смахиваю слезы тыльной стороной руки и, не отрывая своих глаз от его, опускаюсь перед ним на колени.
Деревянный пол жесткий и неудобный.
