Я просто не могу воспринять ничего нового. Я сдетонирую и взорвусь, и это будет отвратительно. Господи!
Кристиан проявляет заботу о своей экс-сабе таким интимным образом. В моем мозгу вспыхивает картинка: он моет ее, черт побери, голую. Жесткая, болезненная судорога пробегает по моему телу.
– Ана.
– Что?
– Не надо. Это ничего не значит. Я как будто ухаживал за ребенком, за бедным, больным ребенком.
Что он знает об уходе за ребенком? Это не ребенок, а женщина, с которой у него была вполне даже реальная извращенная сексуальная связь.
Как это больно… Чтобы успокоиться, я дышу полной грудью. Или, может, он имел в виду себя. Это он – больной ребенок? Тут уже мне понятнее… или, может, совсем непонятно. Ох, как все сложно… Я смертельно устала, мне надо лечь.
– Ана?
Я встаю, несу тарелку к раковине и счищаю ее содержимое в ведро.
– Ана, пожалуйста.
Я резко поворачиваюсь к нему.
– Перестань, Кристиан! Что ты заладил «Ана, пожалуйста»? – кричу я на него, и у меня по лицу снова текут слезы. – Сегодня я наглоталась достаточно всего этого дерьма.
Я иду спать. Я устала, телом и душой. Оставь меня в покое.
Я почти бегу в спальню, несу с собой воспоминание об испуганных серых глазах. Приятно сознавать, что я способна его пугать. В считаные секунды стягиваю с себя одежду и, порывшись в его ящиках, вытаскиваю одну из его маек и направляюсь в ванную.
Я гляжу на себя в зеркало и с трудом узнаю в нем тощую, красноглазую уродину с лицом в пятнах. Это уже слишком. Я сажусь на пол и отдаюсь сокрушительным эмоциям, которые больше не в силах сдерживать; я наконец-то даю волю слезам, рыдаю так, что вот-вот треснет грудная клетка.
Глава 15"
"– Эй, – нежно бормочет Кристиан, обнимая меня. – Пожалуйста, не плачь, Ана, пожалуйста. – Он сидит на полу ванной, я – у него на коленях. Обвила его руками и рыдаю, уткнувшись в его шею. Он зарылся носом в мои волосы и ласково гладит меня по спине.
– Прости, малышка, – шепчет он. От этих слов я еще крепче прижимаюсь к нему и рыдаю еще сильнее.
Мы сидим так целую вечность.
Потом, когда у меня кончаются все слезы, Кристиан поднимается на ноги, несет к себе и кладет на постель. Через несколько секунд он уже лежит рядом со мной, погасив свет. Так, в его объятьях, я наконец-то уплываю в тревожный и грустный сон.
Внезапно я просыпаюсь. Мне жарко, болит голова. Кристиан обвился вокруг меня, как лоза. Он что-то бормочет во сне, но не просыпается, когда я выскальзываю из его рук. Я сажусь и гляжу на будильник. Три часа ночи.
