Она закрыла глаза и тут же ощутила навалившуюся на нее усталость. Она не слышала приглушенных шагов по ковру, а потому услышала только голос:
– Анна сказала, ты хотела меня видеть. Что-нибудь случилось?
На нее смотрел Кэл. Неуверенно Шина произнесла:
– Прости, я думала, что она передаст Робу.
– Понятно. Я скажу ему. – Но он не вышел и продолжал на нее смотреть. – Ты выглядишь измученной, вовсе не обязательно спускаться вниз.
– Я устала, но лучше, наверное, все-таки спуститься. – Шина попыталась встать, но улыбка ее растаяла, потому что комната поплыла перед глазами.
Легкое головокружение явилось естественным следствием перегрузки и голода.
В последний раз это случилось с ней в хижине, после падения. Тогда Кэл подхватил ее. На этот раз он сделал то же самое, но теперь его объятия придавали ей не ощущение спокойствия, а лишь страстное желание обвить руками его шею, ощутить вкус жестко очерченных губ. Она чуть этого не сделала, остановив себя в последний момент, сообразив, что, если предпримет подобную попытку, объятия его разомкнутся и Кэл будет потерян для нее навсегда.
То был мгновенный порыв, и секунду спустя она снова была на земле, в ужасе от того, что Кэл мог подумать о ней. Невнятно она начала извиняться:
– Прости, я сегодня немного переработала, бегала как сумасшедшая, собирая материал… И совсем ничего не ела…
– Это очень глупо так себя выматывать. Я скажу, чтобы тебе принесли поесть, а о вечеринке лучше забудь. Поверь, ничего особенного ты не пропустишь.
Он отпустил ее, и она полусела, полурухнула в кресло, словно брошенная ребенком кукла.
Анна принесла ей поднос с сандвичами, пояснив:
– Мистер Хьюард сказал, что вам надо поесть.
– Спасибо, – ответила она. – Передай Робу, что я здесь. На этот раз не мистеру Хьюарду, а Робу.
До этого ей казалось, что Анна просто ошиблась и по-детски сообщила о ней первому из попавшихся ей Хьюардов. Теперь же, взглянув ей в глаза и увидев, как одновременно с ударившей в лицо краской на нем отразилась досада, она строго спросила:
– Почему ты позвала Кэла?
Анна смотрела через комнату на принесенную ею чашку, и внезапно возникла незримая связь между этим взглядом и неясными подозрениями, что закрадывались в сознание Шины.
– Почему? – снова спросила она.
Анна подошла, продолжая смотреть на опустевшую чашку, но на вопрос отвечать не стремилась.
– Можешь забрать ее, – сказала Шина.
– Да, – разочарованно отозвался странный ребенок.
