На пороге Тьмы

Оно может дотащить его до водоворота и утопить, а может загнать в какую-нибудь заводь, где он будет вращаться на одном месте. Где скапливается мусор – получаются плотины.

Он помолчал, задумчиво глядя на свой невнятный рисунок, затем решительно перечеркнул его перпендикулярной чертой:

– А вот этот мир, как мне кажется, сорвался с места целиком. И как-то умудрился застрять в течении, образовав собой хоть и хлипкую, но плотину. Точнее даже сеть, в которой застревает время от времени всякое.

– А… люди? Местные, в смысле? – осторожно спросил я.

– Есть подозрение, что местные этого даже не заметили, – усмехнулся он. – И живут себе своей собственной жизнь.

– Где?

– В этом самом мире. Просто… тоже чуть впереди нас. Может быть всего на пару секунд. Или наносекунд.

– А зверье всякое? – счел я такое заявление несколько нелогичным. – Его-то тут сколько.

– Не всего, – покачал головой Милославский. – Лошадей нет вообще. Телеги есть, повозки, а лошадей нет. Крыс нет, например. Заметили?

– Это плохо? – усмехнулся я.

– Это замечательно, меньше заразы, но вот почему? – спросил он, уставившись мне в глаза.

– Частоты? – ответил вместо меня Кирилл.

– Именно! – чуть не подскочил от радости Милославский. – Мы живем на неких частотах, в неком диапазоне потока времени. Он совпадает полностью или частично с другими живыми тварями. С кем полностью – тех тоже нет. С кем частично – они есть здесь.

– Одновременно и там и тут? – усомнился я.

– Нет, думаю, что там все же была какая-то катастрофа, – покачал головой Милославский.

– Это которые здесь остались? – уточнил я.

– Они самые. Те же кошки и собаки здесь были, но не так, чтобы слишком много. Здесь вообще не случилось засилья зверей, как следовало бы ожидать на безлюдной земле. Есть животные, их даже много, но вовсе не «девственный мир».

– Поделили с аборигенами?

– Скорее всего, Володя, скорее всего, – покивал профессор. – Теперь о Тьме.

– Спрашиваете!

– Тьма – это низовья реки времени. Прошлое, если так это можно понимать… нет, не верно, не прошлое, а время, которое мы уже прожили. Низкочастотный диапазон.

– А Свет – то, что приходит к нам? Высокие частоты? – спросил Кирилл."

"– Да. А вот этот мир застрял на самой границе, словно у края водопада. Как плотина. И плотина дает трещины, сюда проникает Тьма.

– Трещины разрастаются? – спросил я.

– Безусловно. Медленно, но верно.