На пороге Тьмы

Запахло выхлопными газами в кабине, самолет легко потащило вперед, скорость быстро дошла до требуемой и я потянул ручку управления на себя, заставляя самолет оторваться от земли. Резко пошла вниз площадка аэродрома, уже привычно замельтешила картина запериметровой разрухи, и я подскинул обороты.

– Нормально взлетел, чистенько, – прокомментировала Настя. – Выходи на северную железную дорогу и пока над ней пойдем.

– Как скажешь.

К полетам в последние дни уже привык. Ощущение восторга хоть никуда не делось, но все же притупилось немного, что, пожалуй, и к лучшему, а то раньше настоящая эйфория была, даже дурел малость.

"Облака в последние не дождливые дни поднялись повыше, так что мы тоже позволили себе забраться на пятьсот метров, да и то до серого «потолка» оставалось не меньше, чем еще столько же. В общем, благодать для новичка.

Для таких полетов мне в запасах города выбили под визу Милославского и через Горсвет выдали теплый летный комбинезон и черную кротовую маску, которую я надевал под очки, чтобы лицо не отморозить – уже и на земле прохладно было, а уж в полете все куда хуже – и холодно, и ветер зверский, плексигласовый ветрозащитный козырек все же помогал постольку поскольку, а на виражах и поворотах ветер врывался в кабину мощным холодным потоком, все же скорость-то у «кукурузника» за сотню, а это не так уж мало.

Вооружились мы в этот полет тоже серьезно. Я трофейный СКС прихватил, который все же пристрелял в поле возле Фермы, аж с тройным боекомплектом, а Настя была с неизменным ППШ.

Несмотря на отсутствие дождя, земля под нами выглядела все так же мрачно, как и в первый наш полет к очагу Тьмы. Не населено людьми это направление, вот сразу на него облако уныния и спускается, тут словно вечная тоска поселилась и всю окрестность под себя подмяла.

Вскоре под нами промелькнул «передвижной пост разборки пути», затем рельсы закончились и ориентиром стала насыпь. Потом показался «последний оплот человечества» – удаленный от города опорный пункт разведбата. Потом впереди возникли развалины какого-то сгоревшего цеха, и от него я свернул правее, насыпь раздвоилась. Красношахтинск не зря так назвали, пока здесь были люди, оттуда немало угля возили железной дорогой до Углегорска и сальцевского речного порта.