На поводу у сердца

— Вы? Мне? Сюрприз? — задаёт те же вопросы, что зарождаются в моей голове, пока я сверлю парня недоуменным взглядом.

— Ну, конечно, тебе, глупышка. Почему ещё, ты думаешь, Николь бы снизошла до визита ко мне на дом с самого утра? Как видишь, я даже одеться толком не успел, — усмехается он, накрывая уголок её губ коротким поцелуем.

— И что это за сюрприз такой? — без особого доверия интересуется Эми.

— Ну теперь уже, по всей видимости, никакого, — он взъерошивает свои волосы и поджимает губы, будто последующие слова, которые он собирается сказать, заставляют его испытывать некоторую неловкость.

 — В общем… Я же знаю, как ты переживала из-за наших с Никс вечных ссор, поэтому решил сделать тебе приятно и сам позвонил ей с предложением выяснить наконец все наши размолвки и подружиться. Хотел обрадовать тебя этой новостью сразу же, как мы во всём с ней разберёмся, но ты пришла — и вот… сюрприз испорчен, — с притворным сожалением вздыхает Эндрюз, что мигом заставляет Эми состроить грустно-растроганную мордашку и как всегда беспрекословно поверить ему.

— Нет, ты что? Он не испорчен. Конечно, не испорчен. Это невероятно… Но… Ты серьёзно говоришь, Марк? Ники, это правда? — спрашивает она восторженным голосом, переводя свой сияющий теплом и любовью взор на меня.

Вот же скотина Эндрюз! Как ловко вывернулся, однако. Даже глазом не моргнул, наврав ей с три короба. И теперь уж я точно могу утверждать, что этот мудак родился под счастливым созвездием. Грёбаный везунчик, чёрт бы его побрал! Мало того, что я в прямом смысле, сама того не желая, спасла его лживую задницу, вовремя вышвырнув девку из квартиры, так теперь он ещё и умудрился выдать себя в глазах Эми заботливым, любящим парнем, пока внутри меня всё скручивается тугими, болезненными узлами не только из-за пожирающих меня угрызений совести, но и от неожиданного осознания того, что сейчас у меня язык не повернулся бы сказать Эми всю правду, даже если бы я могла это сделать, потому что глаза подруги с каждым взмахом пушистых ресниц наполняются таким ярким светом, что мне просто-напросто духа не хватило бы столь безжалостно разбить ей сердце.

— Да, Эми, это правда, — сглотнув густой, едкий ком в горле, подтверждаю я, становясь на ещё одну ложь больше перед ней виноватой

— И Марк сам изъявил желание помириться?

— Да, представь себе, сам позвонил мне, — и на ещё одну, что вконец разрывает мне всю грудную клетку.

— Обалдеть! Не могу поверить! — с восхищением изумляется она.