На поводу у сердца

Достаю смартфон, заранее напрягаясь в ожидании увидеть очередное напутствие от Харта, но меня тут же отпускает, когда понимаю, что это не он.

Стоит только прочитать имя адресата, как сердце вмиг начинает заходиться неистовым боем, с каждым стуком всё сильнее выделяя из всего меланхолического клубка ощущений смертельную тоску по Остину.

Хочу отправить один из самых честных ответов за прошедшую неделю, но в последний момент передумываю и исправляю.

Этого не случится, Остин, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты никогда ни о чём не узнал.

Эти слова точно пули попадают прямо в цель, простреливая во мне сквозные дыры, в которые ловко заползает нехорошее предчувствие, которому я решаю не поддаваться раньше времени и отвечаю: «Опять подозреваешь меня в чём-то?»

Уверенно набираю текст, заранее оповестив мудилу, что именно ему следует сказать Остину для подтверждения моей очередной лживой истории.

Сердце пропускает удар.

А сейчас и вовсе останавливается на всё время, пока я в тягостном томлении ожидаю ответа.

Я с облегчением выдыхаю, устало прислоняясь бёдрами к перилле.

Ну конечно… Эндрюз бы не был собой, если бы не ляпнул лишнее.

Не сразу замечаю, как уголки моих губ приподнимаются в слабом подобии улыбки.

Да уж… Это мягко сказано, Остин, скорее я огромный кусок пропитанного ложью дерьма.

Я начинаю улыбаться чуть шире, понимая, что Остин прав: я, безусловно, со странностями, но тем не менее никогда не додумывалась танцевать в гордом одиночестве посреди улицы.

Я осматриваюсь по сторонам, отмечая, что на набережной с приходом темноты быстро стало немноголюдно, но я все равно продолжаю считать это нелепой затеей и неуверенно мешкаю.

Я поджимаю губы, задумчиво хмурясь.

Приходит еще одна провокация через минуту моего молчания, и я сдаюсь.

Отправляю сообщение, опускаю сумку на землю и прикрываю глаза, некоторое время внимательно прислушиваясь к телу. И когда оно начинает «говорить», уже через несколько движений мне становится совсем неважно, как выглядит это со стороны и что подумают люди.

Так же как и полное отсутствие физических сил нисколько не мешает мне растворяться в танце, отключая голову и позволяя телу самому руководить процессом, подбирая необходимые движения, — сначала плавные, легкие, воздушные, будто играющие на тонких струнах моей души дивную мелодию оркестра, исполняющего сложную симфонию, что постепенно набирает темп, звучность и пылкость.