На поводу у сердца

— А ты хочешь, чтобы я отпустил? — он же задает самый неожиданный вопрос из всех, что я могла представить. Как, впрочем, и Остин: его лицо на мгновенье обретает настолько растерянное выражение, будто он и сам не может поверить, что только что спросил у меня это. А затем, неторопливо описав своим взглядом контур моего лица, он ненадолго впивается им в губы и, вернув фокус к моим округлившимся глазам, нервно сглатывает и повторяет: — Так ты хочешь, чтобы я отпустил тебя?

На миг оцепенев, я начинаю мелко подрагивать в его руках не только от тотального потрясения его вопросом, от которого моё сердце вот-вот пробьет мне рёбра, но и потому что в голове наперекор моей воле резко всплывают чёткие обрывки Его слов.

От многократного эха низкого голоса всё волнение, шок и рой порхающих бабочек в моем животе в мгновенье ока улетучиваются, пропуская в центр сердца лихорадочную тревогу.

Что я вообще вытворяю?! Мне нельзя прикасаться к Остину и находиться с ним так близко.

Адаму же непременно доложат обо всём, что здесь увидят, и потому я должна с особой осторожностью фильтровать все свои слова и действия, чтобы не поставить под удар любимого.

— Ты мне ответишь, Ники? И с тобой всё в порядке? Ты вся дрожишь, — озадаченно хмурится Остин и, продолжая удерживать меня плотно прижатой к себе, проводит пальцами по моей руке от плеча до самого запястья. Кожа покрывается стаей чувственных мурашек, а от вида тревожного блеска его глаз хочется забыться и прокричать во всё горло: «Со мной всё будет прекрасно, если ты никогда не станешь меня отпускать!», но рисковать его будущим из-за своих желаний я не имею права и потому, забрасывая всю свою любовь к нему в самый дальний, потаённый ящик, я прочно надеваю маску «маленькой сестры» и резко прыскаю неудержимым смехом, заставляя Остина опешить.

— Со мной-то всё отлично, Рид, — хохочу от души, превращая боязливую дрожь тела в содрогания от смеха. — А вот с тобой явно что-то не так, — прислоняю ладонь к его лбу, якобы проверяя температуру.

 — Перегрелся? Что за вопросы ты мне такие задаёшь? Хочешь, что ли, до дома меня на руках тащить, чтобы весь город по дороге мой голый зад мог видеть? Нет уж, спасибо, это ты со своими девчонками вытворяй, а меня давай на землю быстренько возвращай обратно. Я и сама дойти могу, — мой голос обильно пропитан весельем, в то время как внутренности скручиваются тугим жгутом.