На поводу у сердца

Это огромный шанс для меня показать себя с хорошей стороны с самого начала карьеры, — восторженно улыбается Остин, проявляя на щёчках мои любимые ямочки, что заставляют все фибры моей души затрепетать, как птичка.

— Блин! Как же здорово, Остин! Здорово!

— Да, здорово, но также на мне теперь будет лежать большая ответственность и нужно будет работать ещё больше и усердней, но ради нашего будущего я буду выкладываться на все двести процентов. Я сделаю все, чтобы как можно скорее вытащить нас отсюда.

— Да, Ники, нас.

Ты же сама знаешь, что в этом городе нет перспектив не только для меня, но для тебя тоже, и потому, как только мне удастся более-менее освоиться на новом месте, я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — Остин вконец обескураживает меня своим неожиданным заявлением, погружая меня в противоречивый круговорот эмоций, в котором я не могу определить, чего вертится больше — удивления, счастья, непонимания, страха или бессильной грусти, спровоцированной ясным осознанием того, что этому желанию тоже не будет суждено осуществиться.

— Остин, что ты такое говоришь? Какой ещё переезд? Да и где это новое место? Ты же так и не сказал, куда ездил, — напоминаю я, в глубине души надеясь, что его новая работа находится не слишком далеко от Рокфорда.

— Я ездил в Нью-Йорк, и именно там я и буду работать, — выдаёт он, разом разбивая всю мою надежду.

Это же около пяти часов беспрерывной езды отсюда. Много ли это? Вроде бы нет. Но только если у тебя есть в запасе эти лишние часы на дорогу, а ни у меня, ни тем более у Остина их точно не будет, когда он приступит к обязанностям на своей новой работе.

И похоже, на моём лице чётко отражаются все оттенки преждевременной тоски перед нашей с ним грядущей разлукой, потому что Остин за секунду преодолевает метры между нами и обхватывает мои щёки ладонями.

— Нет, Ники, не смей грустить. Я не оставлю тебя здесь одну, клянусь, не оставлю! Ты приедешь ко мне сразу же, как появится возможность, — он даёт мне самое прекрасное на свете обещание, но порадоваться ему я не могу.

— Ты же знаешь, что мне нельзя никуда уезжать, — не скрывая отчаяния, бормочу я.

— Еще как можно! И нужно! Тебя здесь ничего не держит, — категорично заявляет он, касаясь большим пальцем моего подбородка.

— Меня держит мама, Остин, я не могу её оставить, — прилагая все свои волевые усилия, отрываю его руки от своего лица, надеясь, что человек Адама не успел запечатлеть этот ласковый момент на снимок, который Харт может понять превратно.