На поводу у сердца

Она была пуста. Впитывать было нечего. Но я всё равно не верил. Как не верю и сейчас, когда обездвиженно смотрю на могильное надгробие, под которым теперь будет покоиться самый чудесный человек, что отдал слишком много усилий, чтобы вырастить меня, пока ударная доза скорби, сожаления, боли и траурной печали всех пришедших попрощаться с ней людей пропитывает каждый уголок моего сознания.

И наверное, это покажется странным, но даже сейчас, будучи беспорядочным клубком, сплетённым из всех гнетущих, тягостных и тоскливых эмоций, что способен испытывать человек, я всё равно не плачу.

Почему-то не могу. Да и это не страшно: мне хватает слёз всех друзей и знакомых Мэгги, что подходят ко мне выразить свои искренние соболезнования, раз за разом лишь сильнее вываливая на меня всю гущу своих болезненных чувств.

Вы можете хоть на мгновенье представить себе, каково это — не просто слышать их утешительные слова и видеть печальные лица с покрасневшими от слёз глазами, но и полностью перенимать их внутреннюю горечь?

Хотя о чём это я спрашиваю? Конечно, не можете, потому что вы нормальные люди, а не такие редкостные чудаки, как я, способные ощущать все эмоции каждого окружающего меня человека.

По всей видимости, поэтому-то мне и не плачется. Ведь чувствую я всех, кроме себя, и никак не могу это контролировать.

— Остин… ты идешь? — тихий девичий голосок разбавляет собой мои угнетающие мысли. Я наконец «просыпаюсь», замечая, что люди уже начали постепенно покидать могилу.

Еще раз прочитав высеченное имя бабушки на бездушной, каменной глыбе, заставляю себя перевести мутный взгляд на белокурую малышку, что все это время так же, как и я, не проронила ни одной слезинки и не отходила от меня ни на шаг, крепко сжимая мою руку своей маленькой ладошкой.

— Идешь? — повторяет она, вглядываясь в меня своей грустной синевой океана. И наверное, впервые в жизни я поистине благодарен её защитной стене, что не позволяет мне нырнуть с головой в пучину её скорби.

Я готов терпеть мощнейший сгусток одинаковых чувств нескольких десятков людей, но ощущать на себе боль Николины, что отражается в её зрачках, я просто не смог бы. Рухнул бы наземь прямо на этом же месте и даже не пытался бы встать.

— Куда? — наконец я выдавливаю из себя спустя неопределенное время, проведённое в молчании.

— Соседи устраивают Мэгги поминки. Твою бабушку все любили, и они хотят попрощаться с ней как полагается.