На поводу у сердца

Все вместе, — произносит Ники, несколько раз проводя пальцами по моей щеке, стирая с неё дождевую влагу. И пусть сознание утопает в грусти, телу до невыносимости приятны её трепетные касания, что заставляют моё неестественно скорбящее сердце застучать быстрее.

Её лицо тоже полностью покрыто мелкими каплями, светлые пряди волос намокли, начав сильнее закручиваться на концах, а длинные ресницы с бровями собрали на себе крошечные природные кристаллики, что делают ее внешность еще милее.

Поражаетесь, как в столь неадекватном состоянии я могу подмечать такие мелочи? Не стоит, ведь в эти тяжёлые для меня минуты её прекрасное лицо — это единственное, что у меня получается по-настоящему увидеть.

Оно одно теперь имеет смысл в моей жизни, который не позволяет мне поникнуть духом и сохраняет желание двигаться дальше, чтобы суметь вытащить Николину из этого унылого города, пока он с концами не поглотил её талант.

— Бабушка бы не хотела, чтобы ты оставался один, но если не хочешь, мы можем не идти.

Никто тебя не осудит… Да и я же знаю, как тебе, должно быть, невыносимо находиться со всеми рядом, — продолжает заботливо щебетать моя маленькая девочка, даже не представляя, насколько сильную моральную поддержку мне оказывает одно лишь её присутствие.

— Нет, я пойду. Выдержать один день с болью утраты людей, которые любили Мэгги, — это меньшее, что я могу сделать в память о ней, — заверяю я, пытаясь улыбнуться, но до предела забитый грустью разум не позволяет этого сделать.

Поминки проходят в квартире миссис Кэрол — самой близкой подруги моей бабушки. Тучная и не менее говорливая, чем была Мэгги, женщина накрыла небольшой стол с различными закусками, на фоне включила сборник любимых песен Мэгги и выставила несколько её фотографий, где бабушка, как всегда, была поймана с широкой улыбкой на губах или в моменте раскатистого смеха.

Каждый сосед начинает делиться приятными воспоминаниями о ней, перечисляет бабушкины положительные качества, восхваляет добрые поступки, рассказывает забавные истории и даже умудряется немного посмеяться, пока я ни на секунду не прекращаю ощущать истинные чувства, которые далеки от их мимолетных, ностальгических улыбок.

Но я держусь и продолжаю слушать, ничего не говорю, про себя лишь тоже вспоминая радостные моменты с ней. Их было много. Очень-очень много. Потому что с ней по-другому было никак. Мэгги — это сплошное счастье, веселье и смех, что наш дом больше никогда не услышит.