На поводу у сердца

Но не могу я иначе. Не могу! Нет во мне ни необходимой силы духа, ни времени, чтобы как следует придаться всепоглощающей печали и, так сказать, оплакать бабушкину смерть.

Поэтому каждый мой день после похорон выглядит в точности, как предыдущий: днём — предельная концентрация на последних занятиях и экзаменах в университете, вечером я полным ходом занимаюсь подготовкой к переезду, в чём мне очень сильно помогает Марк, а ночью — спасаюсь вечным переизбытком различных эмоций моего дотошного соседа по комнате Кевина.

И мой план по избеганию погружения в тоскливые мысли был бы абсолютно идеальным, если бы не одно но: за последние дни я совсем не виделся с Ники.

Однако в свою защиту хочу отметить — не только потому, что рядом с ней меня моментально переполняет боль утраты, смешанная с идиотской небратской любовью, которая ей на хрен не сдалась, но и потому, что у Николины все дни были забиты какими-то делами. А какими — она меня не просвещала, но мне не составляет труда и самому догадаться, что вероятнее всего она проводит время с хрен пойми откуда появившимся парнем, о котором я ни черта не знаю, что, скажу честно, основательно выводит меня из себя.

Я должен узнать — кто он, и должен сделать это как можно скорее, чтобы дать ему ясно понять, что она в городе надолго не задержится. Я не оставлю Николину здесь одну. И в этом я абсолютно уверен, как никогда прежде.

— Слушай, ты всё ещё встречаешься с подругой Ники? — невзначай интересуюсь я у Марка, когда мы входим в лифт здания, в котором располагается его квартира.

— Эмилией? — отзывается он, недоумённо изогнув бровь.

— У неё нет других подруг, — мой голос звучит резковато, даже немного грубо, но друг не придаёт этому никакого значения. После смерти Мэгги он вообще спускает мне любые непроизвольные выпады в свой адрес и при этом ведёт себя со мной в своей обычной манере — непринуждённо, весело, немного похабно и нисколько не акцентируя внимание на том факте, что я несколько дней назад потерял человека, который был для меня и матерью, и отцом, и бабушкой в одном комплекте.

За что ему низкий поклон, потому как бесконечная череда сочувственных взглядов и совершенно бестолковых соболезнований всех знакомых мне людей уже, мягко говоря, сидит в печёнках.

— Встречаюсь, а почему спрашиваешь?

Я остро чувствую в нём откровенное любопытство с весомой долей душевного трепета, что я отмечаю в нём, наверное, впервые. Надо же, а этому божьему одуванчику действительно удалось чем-то зацепить гуляку Эндрюза.