– Значит, я урна, – согласилась Люсинда с таким видом, будто всерьез рассматривала эту идею. – Интересно, а чем была бы Гермиона?
«Драгоценностью. Бриллиантом. Бриллиантом, оправленным в золото. Бриллиантом, оправленным в золото и окруженным...»
– Не имею ни малейшего представления, – беззаботным тоном заявил он, подавая ей блюдо. – Ведь я едва знаком с мисс Уотсон.
Люсинда ничего не сказала, но ее брови слегка приподнялись. И это произошло в тот момент, когда Грегори сообразил, что смотрит мимо нее туда, где находится мисс Уотсон.
Леди Люсинда тихо вздохнула."
"– Вам следует знать, что она любит другого.
Грегори вернул свой взгляд к той женщине, которой, если следовать правилам приличия, он должен был уделять все свое внимание.
– Прошу прощения?
Изящно пожав плечами, она положила себе на тарелку несколько маленьких сандвичей.
– Гермиона. Она любит другого. Я решила, что вам будет интересно знать.
Грегори в изумлении уставился на нее, затем, отбросив остатки здравого смысла, опять посмотрел на мисс Уотсон.
Взгляд был открытым и полным безнадежности, но он ничего не мог с собой поделать. Ему просто... Господи, ему просто хочется смотреть и смотреть на нее не отрываясь. И если это не любовь, то он не представляет, что это такое.
– Ветчины?
– Что?
– Ветчины? – Леди Люсинда держала в сервировочных щипцах узкий и длинный бутербродик. Выражение ее лица было раздражающе безмятежным. – Хотите сандвич с ветчиной? – спросила она.
Грегори что-то проворчал и протянул тарелку. А затем – потому что он не мог оставить ситуацию как есть – сдержанно заявил:
– Уверен, это меня не касается.
– Вы о сандвиче?
– Я о мисс Уотсон, – процедил он.
Хотя, естественно, он покривил душой. Потому что на самом деле его касалось все, что имело отношение к Гермионе Уотсон.
Грегори не был до такой степени тщеславным, чтобы считать, будто способен завоевать женщину одним взглядом, однако он никогда не сталкивался с трудностями в отношениях с прекрасным полом. И если принять во внимание характер его реакции на мисс Уотсон, то невозможно было предположить, что его чувства долго останутся невостребованными.
Вероятно, придется приложить кое-какие усилия, чтобы завоевать ее сердце и добиться ее руки, но от этого победа станет только слаще.
Так он себе говорил. Если же посмотреть правде в глаза, то взаимный удар молнии повлек бы за собой гораздо меньше хлопот.
– Не расстраивайтесь, – сказала леди Люсинда, слегка вытягивая шею, чтобы разглядеть сандвичи.
