– Обязательно познакомишься, – заверил ее Грегори и поздравил себя. Он поздравлял себя с этим как минимум раз в месяц – с тем, что у него хватало воли терпеть свою сестру.
– Кейт написала мне, что она очаровательна, – сказала Виолетта.
У Грегори упало сердце.
– Тебе написала Кейт? – Боже, что она там написала? Плохо, что Энтони знает о его фиаско с мисс Уотсон – естественно, он все вычислил, – но если об этом узнает мать, его жизнь превратится в сущий ад.
Она замучает его своей добротой. В этом Грегори не сомневался.
– Кейт пишет дважды в месяц, – ответила Виолетта, дернув изящным плечиком. – И все мне рассказывает.
– А Энтони об этом знает? – спросил Грегори.
– Не имею ни малейшего представления, – заявила Виолетта, окидывая его надменным взглядом. – Вообще-то это не его дело.
Господь всемогущий!
Грегори с трудом удалось не произнести это вслух.
– Как я поняла, – продолжала мать, – ее брата застали в компрометирующей ситуации с дочкой лорда Уотсона.
– Серьезно? – Гиацинта, внимательно рассматривавшая толпу, тут же навострила уши.
Виолетта задумчиво кивнула.
– А я все гадала, почему свадьба была такой поспешной.
– Ну, именно поэтому, – буркнул Грегори.
– Гм, – внесла свою лепту в беседу Гиацинта.
– Был страшный шум, – обратилась к дочери Виолетта.
– Между прочим, – сказал Грегори, с каждой секундой раздражаясь все сильнее, – все удалось замять.
– Но слухи появляются всегда, – отметила Гиацинта.
– Вот и не надо этому способствовать, – предупредил ее Грегори.
– Не скажу ни слова, – пообещала Гиацинта и взмахнула рукой с таким видом, будто никогда в жизни не сплетничала.
Грегори недоверчиво хмыкнул.
– Прошу тебя, пожалуйста.
– Не скажу, – подтвердила свое обещание Гиацинта. – Я свято храню секрет, пока знаю, что это секрет.
– А-а, это значит, что ты начисто лишена благоразумия?
Гиацинта недобро прищурилась.
Грегори поднял брови.
– Да сколько же вам лет? – всплеснула руками Виолетта. – Боже, вы оба ни на йоту не изменились с тех пор, как вас водили на помочах! Я не удивлюсь, если вы вдруг начнете таскать друг друга за волосы!
– Ой, мама, – сказала Гиацинта, улыбкой отвечая на слова матери.
– Он знает, что я дразню его только потому, что ужасно люблю. – Она одарила Грегори лучезарной улыбкой.
Грегори вздохнул потому, что это было правдой, и потому, что сам испытывал к сестре такие же чувства, хотя его очень утомляло быть ее братом.
