Люси знала, что у Гермионы не было никакой простуды или какого-то другого заболевания, поэтому она ничуть не удивилась, когда увидела, что подруга сидит на кровати и сосредоточенно изучает нечто, очень напоминающее четырехстраничное письмо.
Написанное чрезвычайно убористым почерком.
– Его принес лакей, – даже не поднимая головы, сообщила Гермиона. – Он сказал, что его доставили с сегодняшней почтой, но вспомнили о нем только сейчас.
Люси вздохнула.
– От мистера Эдмондса, полагаю?
Гермиона кивнула.
Люси прошла через комнату – эту спальню им выделили на двоих – и села в кресло рядом с туалетным столиком.
Это было не первое письмо, полученное Гермионой от мистера Эдмондса, и Люси по опыту знала, что Гермионе понадобится прочитать его дважды, а потом еще раз для более глубокого анализа, а затем еще раз, чтобы отсортировать все скрытые намеки в приветствии и заключении."
"А это означало, что в ближайшие пять минут Люси от нечего делать будет вынуждена изучать свои ногти.
Именно так она и поступила, но не потому, что ее очень интересовали собственные ногти, и не потому, что природа наделила ее исключительным терпением, а потому, что она умела распознавать безнадежные ситуации и не видела смысла в том, чтобы втягивать Гермиону в беседу, когда ту совсем не интересует предмет разговора.
Ногти, тем более ухоженные и тщательно обработанные, не способны надолго завладеть вниманием девушки, поэтому через какое-то время Люси встала, подошла к шкафу и стала рассеянно разглядывать свои наряды.
– Господи, – вдруг пробормотала она, – не люблю, когда она так делает.
Ее горничная поставила пару туфель не туда, куда следует, причем левый – справа, а правый – слева, и хотя Люси знала, что в этом нет ничего криминального, это все равно задевало какую-то странную, хотя и несущественную, грань ее чувственности. Поэтому она переставила туфли, потом отступила на шаг и оценила результат своей работы. Уперев руки в бока, она решительно повернулась и требовательным тоном спросила:
– Ну, ты закончила?
– Почти, – ответила Гермиона так, что создалось впечатление, будто это слово все время сидело у нее на языке, готовое в любую минуту сорваться с ее губ, чтобы отделаться от Люси, когда та задаст вопрос.
Люси рассердилась и села обратно в кресло. Эта сцена разыгрывалась между ними много раз.
Да, Люси точно знала, сколько писем получила Гермиона от романтичного мистера Эдвардса. Хотя она предпочла бы этого не знать.
