Почему Гермиона спрашивает ее об этом? Именно в тот момент, когда ей очень хочется сбежать?
Люси сглотнула и попыталась расправить плечи.
– Да, – ответила она. – Да, конечно.
Гермиона промолчала. Но ее глаза – огромные зеленые глаза, сводившие с ума мужчин, – ответили за нее.
Люси снова сглотнула и отвернулась, не желая видеть то, что было в этих глазах.
И тут Гермиона произнесла:
– Люси.
И все. Лишь «Люси».
Люси повернулась к ней. Ей хотелось спросить, что Гермиона имела в виду. Ей хотелось спросить, почему она произнесла ее имя так трагически.
Но не спросила. Не смогла. И понадеялась, что Гермиона сама прочитает эти вопросы в ее глазах.
Гермиона погладила ее по щеке и грустно улыбнулась.
– В жизни не видела более печальной невесты.
Люси прикрыла глаза.
– Я не печальна. Я просто чувствую... Я чувствую себя так, будто прощаюсь.
Ее слова явно удивили Гермиону.
– С кем?
– С собой.
Да, она прощается с собой и с той, какой она могла бы стать.
Тут появился Ричард и взял ее за руку.
– Пора начинать.
Люси кивнула.
– Где твой букет? – спросила Гермиона и сама же ответила: – Ой, вот он. – Она взяла со столика букеты – свой и Люси – и подала один из них невесте. – Ты будешь счастлива, – прошептала она, целуя Люси в щеку. – Ты должна быть счастлива. Я просто не смирюсь, если ты не будешь счастлива.
У Люси задрожала нижняя губа.
– О Боже! – всплеснула руками Гермиона. – Я говорю уже совсем как ты. Видишь, как ты на меня влияешь?
Поцеловав подругу еще раз, она пошла в церковь.
– Теперь твоя очередь, – сказал Ричард.
– Сейчас, – проговорила Люси.
И вот... шаг сделан.
Она в церкви, идет по проходу. Вот она у алтаря, кивает священнику, смотрит на Хейзелби и в тысячный раз напоминает себе, что, несмотря... гм... несмотря на некоторые его пристрастия, которые ей абсолютно непонятны, из него получится вполне приемлемый муж.
А если бы она сказала «нет»?..
Но она не имеет права сказать «нет».
Краешком глаза она видит Гермиону.
На ее лице безоблачная улыбка. Они с Ричардом приехали в Лондон два дня назад, счастливые и радостные. Они смеялись и поддразнивали друг друга, обсуждали, что нового появится в Феннсуорт-Эбби. Оранжерея, смеялись они. Они хотят построить оранжерею. И оборудовать детскую.
Разве Люси вправе отобрать у них все это? Разве она может низвергнуть их в жизнь, наполненную позором и нищетой?
Люси услышала, как Хейзелби ответил:
– Да.
Настала ее очередь.
