– Согласна ли ты взять этого мужчину в законные мужья, жить с ним по закону Божьему в священном браке? Согласна ли ты слушаться его, помогать ему, любить и почитать его, быть с ним рядом в болезни и здравии; отринуть всех и прилепиться к нему, пока вас не разлучит смерть?
Люси изо всех сил старалась не думать о Грегори.
– Да.
Она дала согласие. И что? Она ничего такого не почувствовала. Она все та же Люси, только стоит перед огромной толпой народу и брат выдает ее замуж.
Священник вложил ее правую руку в правую руку Хейзелби, и тот громким, четким и уверенным голосом дал клятву верности.
Они разъединились, затем Люси взяла правую руку Хейзелби.
«Я, Люсинда Маргарет Кэтрин...»
– Я, Люсинда Маргарет Кэтрин...
«... беру тебя, Артур Фицуильям Джордж...»
– ...беру тебя, Артур Фицуильям Джордж...
Она говорила то, что требовалось. Она повторяла все за священником, слово в слово. Повторяла до тех пор, пока не настал момент поклясться Хейзелби в верности, пока...
Двери церкви распахнулись с грохотом.
Люси обернулась. Все обернулись.
Грегори!
Господи.
У него был вид сумасшедшего, он так тяжело дышал, что не мог говорить.
Пройдя вперед, он оперся на спинку скамьи, и Люсинда услышала его тихий шепот:
– Не надо.
У нее замерло сердце.
– Не делай этого.
Пальцы Люси разжались, и букет упал на пол. Она была не в силах шевелиться, не в силах говорить. Она молчала и стояла неподвижно, как статуя, а Грегори шел к ней, не замечая устремленных на него сотен взглядов.
– Не делай этого, – повторил он.
Царила гробовая тишина. Почему все молчат? Сейчас кто-нибудь обязательно бросится вперед, схватит Грегори за руку и вытолкает его прочь...
Но никто этого не сделал. Потому что разворачивался спектакль. Это был театр, и никто не желал пропустить конец действия.
А потом...
Перед алтарем.
Перед алтарем, на глазах у всех, Грегори остановился.
Он остановился. И сказал:
– Я люблю тебя.
Стоявшая рядом Гермиона пробормотала:
– Боже мой!
Люси хотелось плакать.
– Я люблю тебя, – повторил Грегори и, не сводя глаз с ее лица, пошел вперед. – Не делай этого, – сказал он, подходя почти вплотную. – Не выходи за него.
– Грегори, – прошептала Люси, – зачем ты так?
– Я люблю тебя, – ответил он, и другого объяснения у него не было."
"У Люси сдавило горло. Слезы обожгли глаза. Все ее тело напряглось как струна. Она застыла. Казалось, достаточно малейшего дуновения ветерка, малейшего выдоха, и она упадет.
