А теперь этих людей ждет гибель, им уготована более страшная мука, чем та, что принесла бы ей жизнь с Хейзелби.
Грегори думает, что здесь ее найдут только через несколько часов. Но он ошибается. Ее не найдут и через несколько дней. Ей уже и не вспомнить, когда кто-либо в последний раз поднимался сюда. Раньше здесь располагалась ванная для няни, но в Феннсуорт-Хаусе уже целую вечность не было постоянно проживающей няни.
Когда ее отсутствие будет замечено, сначала проверят ее спальню. Потом примут вполне разумное решение и станут искать в библиотеке, гостиной, ванных, которыми пользовались гораздо чаще, чем раз в десятилетие.
..
А потом, когда ее не найдут, все начнут думать, что она сбежала, но затем вспомнят, что случилось в церкви, и придут к единодушному мнению, что она исчезла не по собственной воле.
И вот тогда наступит ее гибель. И гибель всех остальных.
– Это не вопрос моего счастья, – наконец тихим, дрожащим голосом проговорила Люси. – Грегори, умоляю тебя, пожалуйста, не делай этого.
Это нечестно по отношению ко мне. Моя семья... Это погубит нас.
Грегори вернулся к ней и сел рядом. И попросил:
– Так расскажи мне.
И Люси все рассказала. Потому что поняла, что иначе он не отступится.
Она рассказала ему все. И об отце, и о письменных свидетельствах его предательства. Она рассказала ему о шантаже. Она рассказала, что является окончательной выплатой и единственным средством, которое поможет брату сохранить титул.
Рассказывая все это, Люси смотрела прямо вперед, и Грегори был благодарен ей за это.
Потому что все рассказанное ею потрясло его до глубины души.
Весь день он пытался понять, что за ужасная тайна вынудила Люси выйти за Хейзелби. Он дважды пересек центр Лондона, сначала, когда бежал в церковь, а потом, когда шел сюда. У него было достаточно времени на размышления и на предположения. Но ни разу – ни разу! – ему в голову не могло прийти нечто подобное.
– Теперь ты видишь, – добавила Люси, – что дело не во внебрачном ребенке, не в связи на стороне.
Если бы все оказалось именно в этом, было бы значительно проще. Мой отец – граф королевства – совершил предательство. Пре-да-тель-ство.
И тут Люси рассмеялась. Именно рассмеялась.
Так, как смеются люди, когда им хочется плакать.
Она повернулась к Грегори в ожидании реакции, но никакой реакции не последовало.
Предательство. Господи, он даже подумать не мог, что все так плохо.
