– Вы можете убедить ее другим способом, – продолжила она. – Уверена, у вас получится. Если хватит терпения. И если вы не отступитесь.
Он заговорил не сразу. Некоторое время тишину нарушал шелест ветра. Наконец он тихо спросил:
– Почему вы мне помогаете?
Люси решилась посмотреть на него и с облегчением обнаружила, что на этот раз земля осталась у нее под ногами. Она снова была собой – оживленной и практичной до крайности, без какого-либо сумасбродства в голове. А перед ней стоял просто еще один джентльмен, претендующий на руку Гермионы.
Все было нормально.
– Либо вы – либо мистер Эдмондс, – ответила Люси.
– Значит, вот так его зовут, – пробормотал мистер Бриджертон.
– Он секретарь ее отца, – объяснила Люси. – Он неплохой человек, и я не думаю, что его привлекают только ее деньги, но любому глупцу видно, что вы – лучшая партия.
Мистер Бриджертон склонил голову набок.
– Почему, интересно, все это выглядит так, будто вы только что назвали мисс Уотсон глупой?
Люси устремила на него твердый взгляд.
– Никогда не смейте подвергать сомнению мою преданность Гермионе. Вряд ли я... – Она оглянулась на Гермиону и, удостоверившись, что та не смотрит в их сторону, продолжила значительно тише: – Вряд ли я могла бы любить ее сильнее, даже если бы она была моей родной сестрой.
Надо отдать должное мистеру Бриджертону – он почтительно поклонился Люси и сказал:
– Я обидел вас. Приношу свои извинения.
Люси судорожно сглотнула и кивнула. У мистера Бриджертона был такой вид, будто он имел в виду именно то, что сказал, и это слегка успокоило ее.
– Гермиона значит для меня слишком многое, – призналась она.
Люси вдруг подумала о жизни в доме своего дяди-опекуна Роберта Абернети, который исполнял долг по отношению к своим подопечным, но при этом всегда оставался холодным и недружелюбным. Она вспомнила долгие одинокие прогулки, бесконечное чтение книг в одиночестве, одинокие завтраки, обеды и ужины – ведь дядя Роберт никогда не изъявлял желания сесть за стол вместе с ней. Когда он сообщил Люси, что она будет учиться у мисс Мосс, ее первым порывом было броситься ему на шею и закричать от счастья.
Не сделала она этого потому, что вообще ни разу не обнимала его за те семь лет, что он являлся ее опекуном. К тому же в тот момент он сидел за своим письменным столом и сразу сосредоточился на бумагах, лежавших перед ним, тем самым давая Люси понять, что она может идти прочь.
Приехав в школу, она с головой ушла в новую для нее студенческую жизнь.
