– Что ты хочешь?
– Может, немного бекона?
– Когда у тебя отравление рыбой?
– Я не уверена, что дело в рыбе.
Одно долгое мгновение Гермиона внимательно смотрела на подругу.
– Значит, бекона? – наконец уточнила она.
– Гм, и еще что-нибудь, то, что, по-твоему, мне понравится, – сказала Люси, вовремя сообразив, что беконом ограничиваться нельзя, так как его легко заказать в комнату.
Гермиона сдержанно вздохнула.
– Я скоро вернусь. – Она не без подозрения оглядела Люси. – Только не перенапрягайся.
– Не буду, – пообещала ей Люси.
Она улыбнулась закрывшейся за Гермионой двери, досчитала до десяти, соскочила с кровати и, подлетев к гардеробу, расставила туфли по порядку. Когда с этим было покончено, она сняла с полки книгу, забралась в кровать и углубилась в чтение.
Кажется, утро обещает быть приятным.
К тому моменту, когда Грегори вошел в столовую, он чувствовал себя значительно лучше. То, что случилось вчера вечером, уже потускнело и было практически забыто.
На самом деле ему совсем не хотелось целовать леди Люсинду.
Ему было просто интересно, каково это, а это совсем другое дело.
Ведь он как-никак мужчина. У него возникали такие же вопросы в отношении многих других женщин, и в большинстве случаев он даже не собирался заговаривать с ними. Такие вопросы возникают у всех. Разница заключается в том, что не все ищут ответы на практике.
Что означает, что Грегори может с ясной головой приступать к завтраку.
Колбаски сегодня утром восхитительные. И тосты выше всяких похвал.
С нужным слоем масла. Омлету немного не хватает соли, но в остальном он очень вкусен.
Грегори попробовал соленой трески. Неплохо. Совсем неплохо.
Он положил в рот еще один кусок. Прожевал. С аппетитом. Глубоко задумался о политике и сельском хозяйстве.
Потом решительно перешел к физике Ньютона. Следовало бы больше внимания уделять ей в Итоне – сейчас он не мог вспомнить разницу между силой и работой.
Так, посмотрим, работа – это то, что измеряется футами и фунтами, а сила – это...
И вообще ему было не так уж и интересно.
Возможно, сыграл роль полумрак. И еще его настроение. Он был немного не в себе. Он смотрел на ее губы, потому что она говорила, вот и все. Куда еще ему было смотреть?
Грегори с удвоенным энтузиазмом взялся за вилку. И вернулся к треске. И к чаю. Чай – вот единственное, что смывает все прочь.
Он сделал большой глоток, глядя поверх чашки. И в этот момент услышал, что кто-то идет по коридору.
А затем в дверях появилась она.
