Его лицо, ставшее ей таким родным. Казалось, что ей знакома каждая черточка, каждый завиток волос и даже крохотный шрам у левого уха.
Люси сглотнула. Втянула в себя воздух. Не совсем так, как это делают при нормальном дыхании. Потом она задышала медленнее, почти нормально.
– Я сожалею, – повторила она, потому что просто не знала, что сказать.
– Проклятие! – Грегори обеспокоенно заглянул ей в лицо. – Что с вами случилось? Как вы? Неужели кто-то...
Слегка ослабив хватку, он огляделся по сторонам.
– Кто это сделал? – сурово осведомился он.
– Кто заставил вас...
– Никто, – замотала головой Люси. – Здесь никого не было. Во всем виновата я. Я... я хотела найти их. Я подумала, что если я... В общем, я не хотела, чтобы вы... А потом я... А потом я прибежала сюда и...
Грегори покосился на дверь оранжереи.
– Они там?
– Не знаю, – призналась Люси. – Я так думаю. Я не смогла... – Паника уже улеглась, почти исчезла, и все казалось полнейшей глупостью. Люси чувствовала себя идиоткой. Она стояла у двери и ничего не предприняла.
Ничего.
– Я не смогла открыть дверь, – прошептала она.
Она должна была рассказать ему. Она не смогла бы объяснить – потому что сама не понимала, – но должна была рассказать ему.
Потому что он нашел ее.
И это все изменило.
– Грегори! – Голос леди Бриджертон разорвал тишину и практически обрушился на них. Хозяйка дома совсем запыхалась, пытаясь догнать деверя. – Леди Люсинда! Почему это вы... Что с вами?
В ее вопросе звучало столько беспокойства, что Люси поняла: выглядит она не очень хорошо.
Она знала, что бледна. Она чувствовала себя подавленной. Но что в ее лице могло вызвать у леди Бриджертон такую тревогу?
– Я в порядке, – ответила она, радуясь тому, что леди Бриджертон не видела ее такой, какой ее застал мистер Бриджертон. – Немножко запыхалась. Наверное, слишком быстро бежала. Глупо было с моей стороны. Я сожалею."
"– Когда мы обернулись и обнаружили, что вас нет... – Казалось, леди Бриджертон изо всех сил пытается оставаться суровой, однако это ей плохо удавалось, и в ее глазах светилась доброта.
Люси хотелось плакать. Еще никто никогда вот так на нее не смотрел. Гермиона любила ее, и это в немалой степени утешало Люси. Сейчас же все было по-другому. Вряд ли леди Бриджертон значительно старше ее – может, лет на десять или пятнадцать, – но то, как она смотрит на нее...
Почти как мать.
Это длилось мгновение. Несколько секунд. Но Люси хватило времени, чтобы представить. И испытать легкое сожаление.
