Даже больше, чем трепет.
Его губы стали настойчивее, и она приоткрыла рот навстречу его губам. Поцелуй о многом говорил ей, взывал к ее душе. Руки мистера Бриджертона сжимали ее крепче, еще крепче. Неожиданно ее собственные руки обвились вокруг его шеи и сомкнулись там, где его волосы ниспадали на воротник.
До поцелуя Люси не собиралась прикасаться к нему, даже не думала об этом. Но откуда-то ее руки знали, как обнимать его и как прижимать. Она слегка откинулась назад, и обоих охватил жар.
А поцелуй продолжался...
и продолжался.
Она ощущала его всем телом, с головы до ног. Казалось, этот поцелуй везде, он пронизал ее всю, до глубины души.
– Люси, – прошептал мистер Бриджертон, оторвавшись от ее рта и проведя губами по ее щеке к уху. – Боже мой, Люси.
Люси не хотелось говорить, делать что-либо, что могло нарушить очарование момента. Она не знала, как к нему обращаться, не могла называть просто Грегори, а «мистер Бриджертон» уже звучало неправильно.
Отныне он стал значить гораздо больше. Для нее.
Итак, она была права.
Все меняется. Меняются и ее чувства. Она чувствует себя...
Пробудившейся.
Она откинула голову, когда он сжал губами мочку ее уха, и застонала – тихие, несвязные звуки слетали с ее губ и складывались в песнь. Ей хотелось раствориться в нем. Ей хотелось распластаться на ковре и вобрать его в себя. Ей хотелось ощутить на себе его тяжесть, жар его тела, ей хотелось прикасаться к нему – ей хотелось что-то делать. Ей хотелось действовать. Ей хотелось стать дерзкой.
Она запустила пальцы ему в волосы.
Он тихо застонал, и звука его голоса оказалось достаточно, чтобы ее сердце забилось чаще. Он делал потрясающие вещи с ее шеей – его губы, его язык, его зубы, она не знала, что конкретно, но что-то из этого распаляло в ней огонь.
Его губы переместились к ее горлу, оставив за собой разгоряченную кожу. А его руки – они тоже двигались. Они обнимали ее, прижимали к нему и казались чрезвычайно настойчивыми.
И все это перестало быть тем, что ей хочется. Оно стало тем, в чем она нуждалась.
Может, и с Гермионой случилось то же самое? Может, она наивно отправилась на прогулку с Ричардом, а потом... произошло это?
Теперь Люси все понимала. Она поняла, что значит желать то, что всегда считалось неправильным, позволять этому произойти, несмотря на опасность скандала. И...
И тут она произнесла. Проверила, как звучит.
– Грегори."
"Его имя звучало ласково, интимно, и ей казалось, что одним – единственным словом она может изменить мир и все вокруг.
