И самое страшное – она пробуждала страсть, вновь возвращала в водоворот неимоверных ощущений, которые всегда накрывали рядом с этим мужчиной, порождая эйфорию восторга, полет чувств, пламя ощущений. Я уже горела, борясь не столько с ним, сколько с собой, и секунда за секундой проигрывала сражение.
Эта борьба продолжалась до тех пор, пока я краем глаза не уловила какую-то вспышку рядом. Молнии! Мама, роди меня обратно! Сейчас изжарюсь!
– А-а-а… – в панике завопив и непонятно как на волне адреналина оторвавшись от эятера, я заозиралась вокруг.
Что тут творилось!.. Эпицентр тайфуна… Нет, урагана!.. Нет, грозового смерча! Нет, мы, наверное, заслуженно провалились в ад! Все гремело, грохотало, бушевало… Молнии десятками одновременных вспышек рассекали внутреннее пространство сферы, проносясь в миллиметре от наших тел. Залпы огненных всполохов то и дело сыпались на нас, грозя опалить… Все крутилось, вертелось, взвивалось с какой-то агрессивной турбулентностью, грозя снести с ног."
"– Умирать – так с музыкой! – обезумев от страха, выкрикнула я и добровольно кинулась к Ирьяну, обвила руками его шею, искала губами губы, стремясь быть с ним в этот последний миг.
В том, что он – последний, я не сомневалась. Такой вакханалии у Дианы и Эльтара я не видела. Было страшно и отчаянно хотелось жить, хотелось почувствовать губы любимого, прижаться к его телу, вдохнуть его запах, испытать единение душ, сердец и чувств – хотя бы в последний раз.
Ирьян с неменьшим желанием ответил мне. Но бушующий в крови адреналин, подхлестнутый осознанием остроты момента, не позволял отдаться неге взаимных чувств.
Даже сейчас, в этом поцелуе, мы безмолвно пытались доказать что-то друг другу, передать свое восприятие, привязать к себе. Это тоже была борьба, тоже сражение, только уже за нас, за что-то общее, за право поделиться друг с другом самым сокровенным…
Исчерпав возможности дыхания, одновременно отстранились, размыкая губы… Буря вокруг стихала, мы были живы, а значит…
– Мы прошли обряд, – прошептал Ирьян, с довольным видом всматриваясь в мои глаза.
– Эятра приняла наш союз, и пути назад для нас нет.
Потрясенно выдохнув (совсем не подумала об итоге всей этой катавасии!), растерялась, не зная, как поступить сейчас.
– И я люблю тебя. Ты… очень дорога мне, дороже всего на свете. – Эятер говорил все это, с трудом подбирая непривычные слова. – Но хотя я и не одобряю пустословие, постараюсь говорить тебе об этом. Не понимал, что для тебя это важно.
