На пути Орды

 – Я же в плечо целился… – Не выдержав взгляда девичьих глаз, Коля виновато вздохнул и добавил: – Да черт с ними, с капитанскими погонами! Я тоже человек, ведь верно?!

* * *Филин, лучший слесарь полка, издалека заметив приближающегося к нему Алексея Аверьянова, взял со своего верстака какую-то фотокарточку и убрал ее в ящик стола.

– Здравствуйте, Филлип Филипович.

– Привет. С чем пожаловал?

– Вы не поможете мне в выходные на отцовской «Оке» коробку передач поменять? В одиночку это трудно сделать.

– Не вопрос.

– Я заплачу сколько надо.

– Да я и так сделаю. Из уважения.

– Из уважения? – удивился Алешка. – Это как?

– Ну…

Только тут Алеша увидел стоящий возле верстака Филина небольшой, метровый, обелиск из нержавейки, увенчанный пластмассовой алой звездой.

На лицевой грани обелиска был уже отфрезерован овал для фото. Под овалом выгравирована надпись: Аверьянов Николай Николаевич. Дат рождения-смерти еще не было.

Перехватив взгляд Алешки, Филин сначала вздрогнул, испугавшись, но тут же оправился:

– Да не бери в голову! Это другой Аверьянов.

Что рот открыл-то? Глянь, даты рождения нет, фотографии нет, – ну, значит, другой. Твой-то жив еще! Ну, что? Что ты на меня глядишь? Это Михалыч распорядился. – Филин кивнул головой в сторону приближавшегося полковника Бокова, решившего посоветоваться относительно «опеля», жестяных работ. – Его пытай вон: как, за что и по какому поводу…

Подошедший Михалыч, сразу оценив ситуацию, протянул Алексею руку:

– Здорово, Алексей! Не вставай! – махнул он Филину.

 – О чем речь, ребята? Что это, – памятник, что ли? Похоже, памятник! Что, только на Аверьянова сделал? Когда ж ты остальные-то делать будешь?

– Какие остальные? – удивился Филин.

– Как какие? – удивился в свою очередь Михалыч и объяснил, обращаясь скорее к Алеше, чем к Филину: – Из округа приказ пришел, на всех офицеров полка запастись памятниками. Планируют привлечь нас к антитеррористической операции… Нас и еще полк ОМОНа. И их, и нас на корню, ну, как обычно, уже продали.

ОМОН по пути на точку сначала на фугас в горах напорется и под кинжальный огонь попадет, – их всех положат, а мы пройдем. Спецназ везде пройдет! Нас там уже, в точке прибытия, на месте, – в клочья растерзают. За все про все, ну, как обычно, генералам нашим – полтора миллиона зеленых, на бедность. Правда, за счет инфляции Центр обязался за те же деньги еще одну лодку в Баренцевом утопить, Эрмитаж спалить в Питере и два вертолета разбить с экипажами и губернаторами.