На санях

Задача ясна, а технологию я разработаю. Это нетрудно.

Про Т.

Да, самое ужасное, что она станет вдовой во второй раз. Это какое-то проклятье. Перелом души в том же самом месте. И в возрасте, когда у женщины нет шансов на чудо — что найдется некто, способный полюбить, подхватить, удержать.

Кроме меня удержать и спасти ее некому. Я должен не дать ей утонуть. Это значит — провести ее через самый страшный период, который наступит даже не тогда, когда она узнает, а когда она останется одна. Нужно научить Т. одиночеству.

И я придумал, как это сделать.

Я не оставлю ее наедине с бедой. Я останусь рядом. Я же писатель. Настоящая жизнь писателя не в биологическом существовании, а в том, что он написал.

Больше всего на свете Т. любит первой читать мою только что законченную вещь. Много раз говорила, что испытывает в такие минуты счастье. Однажды, разозлившись на какую-то мою глупость, в сердцах воскликнула: «Рогачов, ты умен только в книгах, а так дурак дураком!» Помню, я воспринял это как комплимент. На кой нужен писатель, который в жизни умнее, чем в своих сочинениях?

Я только что закончил роман, названия у которого еще нет.

Я его пока называю «Второй роман». Собирался дать Т. на прочтение, как только придумаю название. В романе сорок глав. Это и подсказало мне идею.

Я разделю рукопись на сорок фрагментов, чтобы Т. читала по одному в день.

Сорок дней — исстари установленный период траура. Время, за которое близкие постепенно «отпускают» покойного, то есть проходят период острого горя и привыкают обходиться без того, кого больше нет.

Если Т. сумеет продержаться сорок дней, она будет спасена. Тогда, после смерти Антона Марковича, я, чтобы отвлечь Т. от горестных переживаний, тоже давал ей кусками читать мой первый роман, и это не только помогло ей, но стало началом нашей любви. Правда, к тому времени после трагедии миновало уже несколько месяцев. И сейчас рядом с Т. никого не будет.

Физически — никого. Но в рукописи, которую я оставлю, надо дать список дел и заданий на каждый день.

Я буду вести Т. за руку через тьму, пока не забрезжит свет. Пока не минует опасность. Нужно, чтобы Т. прошла через карантин, не заразившись смертельной болезнью. Кстати отличное название! «Карантин» как раз означает «сорокодневка» — в прежние времена именно столько времени держали на запоре тех, кто мог нести в себе заразу.

Нет. Нужно найти название, от которого у Т. возникнет ощущение, что рукопись предназначена только ей одной. Ведь роман — для всех.