Шевели мозгами!
НА ДНЕ
После того как Настя на прощание опять поцеловала его в щеку — безо всяких нюансов, по-дружески, но очень нежно — сердце опять забилось прерывисто и спутались мысли, но он не позволил себе рассиропиться. Взрослым, трезвым и хладнокровным — вот каким сейчас следовало быть. И начать с главного: с того, чтобы разобраться в себе.
Первое. Я не Жюльен Сорель, я не рвусь всеми правдами в «высшее общество», используя для этого дочь маркиза, сказал себе Марк. Плевать мне на высшее общество.
Мне нужна Настя. И поправился — чтоб не врать самому себе. Нет, не плевать. Я очень хочу оказаться в мире, где по воскресеньям катаются на горных лыжах, но Настя в сто, в тысячу раз важнее. Не добиться Настиной любви, чтобы попасть на долбаную цековскую дачу, а попасть на дачу, чтобы быть с Настей — вот правильная логическая цепочка. А теперь посмотрим на дело стратегически, продолжил он, довольный математической четкостью своих рассуждений. Итак, главное — Настя, всё остальное должно быть подчинено этой цели.
Допустим, случится волшебное чудо, она ответит взаимностью. (Старомодное выражение не показалось ему нелепым — для Насти разухабистые слова не годились. «Склею», «закадрю», «прокачаю» про нее не скажешь). И что дальше? Утащу принцессу в мир, где давятся в автобусах, стоят в очереди за мороженой навагой и носят одежду марки «Совпаршив»? Исключено. Следовательно нужно превратиться из разночинца в дворянина. По крайней мере внешне.
Что для этого нужно? Как минимум две вещи.
Непозорный прикид — джины. И мани — взять тачку, сводить в кафе, приехать на ту же дачу с нестремным батлом.
И совсем уж для ясности. На кон поставлено счастье всей моей жизни. Или я его добьюсь и полечу, или шлепнусь в грязь и дальше буду только ползти. (Мысленно проговаривая это, он даже остановился для пущей торжественности).
А покончив с идеологической базой — можно было назвать и так — перешел к разработке практического плана.
Где достать денег? У нас не мир капитализма, где студенты могут подработать.
На парентов рассчитывать не приходится. В прежние времена, пока отчим не свихнулся из-за своего поганого романа, можно было бы поговорить с ним по-честному, в открытую. Тот, нормальный Рогачов, понял бы и скорее всего помог бы. Но сейчас к нему не сунешься. С матерью — без мазы. Во-первых, невозможно даже вообразить, как с ней про такое разговаривать. А во-вторых, она по денежной части малахольная.
