На стороне бога

— Нас семеро мужчин, — напомнил Дронго, — вместе с водителем будет восемь человек. Мы не поместимся в машину. Нужно забросить туда продукты и подниматься пешком. Я только прошу включить в экипаж моего друга. Он перенес тяжелую операцию и не сможет дойти пешком.

— Я уступлю ему свое место, — вызвался Буянов.

— Не нужно, — нахмурился Вейдеманис. — Я пойду пешком.

— Нет, — твердо возразил Дронго, — ты поедешь в машине. Тебе нельзя переносить такие нагрузки после операции.

— Я тоже пойду пешком, — вызвался повар.

— Не стоит, — сразу сказал Мамука, — я вам уступаю свое место.

— И я, — вмешался художник, — мы можем подняться пешком.

— Столько благородства, чтобы пройти под дождем несколько минут! — язвительно сказал Погорельский. — Может, нам лучше вообще отказаться от этой машины?

— Нужно перевезти продукты, — напомнил Дронго. — Я думаю, что к вечеру дождь не кончится. Обещали штормовую погоду, и, возможно, нам придется провести там всю ночь.

— Только этого не хватало! — нахмурился режиссер.

— Не сейчас. — Дронго подошел к окну. Быстро темнело, а дождь лил словно из ведра. Иногда слышались раскаты грома.

— Я приготовлю продукты, — вышел из столовой Гасан.

Квачадзе и Сахвадзе отправились в номера, чтобы собрать вещи. Дронго и Вейдеманис также прошли к себе в комнату, чтобы взять самое необходимое.

— Напрасно ты относишься ко мне как к больному, — мрачно заметил Вейдеманис. — Врачи считают, что, кроме моего хриплого голоса, у меня нет других аномалий.

— Вот и прекрасно. Я не хочу, чтобы они у тебя появились. Не забывай, что у тебя есть дочь, которую ты обязан выдать замуж.

— Надеюсь, что она решит этот вопрос без меня, — улыбнулся Эдгар.

Ну и напрасно надеешься. Она тебя обожает, и ты для нее главный советчик в жизни. Если самоустранишься, найдутся другие советчики. Я ведь не говорю, чтобы ты искал ей парня. Я только думаю, что ты можешь ей помочь своими советами. В таком возрасте молодые девушки в этом очень нуждаются.

Они уже выходили из комнаты, когда услышали громкий голос Мамуки. Он убеждал своего друга-художника:

— Зачем тебе нужно все рассказывать?! Это совсем необязательно.

— Я не могу, — нервно заявил художник, — просто чувствую, что не могу.

Мне кажется, что я обязан был сделать это давно. Но у меня не хватило мужества.

— А сейчас должно хватить ума, — нервничая, произнес Мамука. — Выбрось все из Головы и собирай свои вещи.