На стороне бога

Иначе я вообще не буду с тобой разговаривать!

Оставшийся в столовой Погорельский сказал, обращаясь к Буянову:

— Кажется, нам придется провести в обществе этих людей весь день.

Надеюсь, что они не будут нам очень докучать.

— Они ваши поклонники, — равнодушно напомнил Буянов.

— На расстоянии все видится иначе, — ухмыльнулся режиссер. — Лучше бы они меня вообще не знали. Так спокойнее. А теперь придется весь день и, возможно, всю ночь провести в обществе своих поклонников. Представляю, какими идиотскими вопросами они нас будут закидывать! Буянов хотел что-то возразить, но затем передумал и промолчал.

Ему было неприятно не только спорить, но и вообще разговаривать с режиссером.

Через несколько минут мужчины снова собрались в столовой. Ветер усиливался с каждой минутой. Здание скрипело, отзываясь таким необычным образом на порывы ветра. Подъехавшая к санаторию машина остановилась, и водитель, съежившись, бросился к дому.

— Быстрее! — закричал он. — Через полчаса не сможем проехать. Такой ливень, что по дороге не подняться.

Напрасно мы отвезли женщин наверх. Нужно было вызывать вертолеты и вывозить всех отсюда…

— Какие вертолеты? — перебил его повар. — Не говори глупостей. В такую погоду в горах нельзя использовать вертолеты. Они разобьются. Давай грузить продукты, иначе действительно не успеем. Тебе еще нужно вернуться в город.

Мужчины начали помогать выносить мешки. Когда заднее сиденье было почти Все занято мешками, Гасан наконец кивнул рукой, показывая, что все продукты погружены.

Водитель обернулся к мужчинам:

— Кто поедет со мной?

— Вейдеманис, — сразу показал на своего друга Дронго.

— Нет! — крикнул тот. — Я пойду пешком. У меня есть теплая куртка.

Дронго взглянул на Вейдеманиса. Мужчине иногда нужно бросить вызов самому себе, чтобы испытать свои силы. Дронго понял состояние друга и не стал настаивать.

— Мы пойдем с вами, — решительно сказал Отари. — Нельзя сильно нагружать машину. В такую погоду это небезопасно. Пусть поедут кинематографисты — у них нет теплой одежды.

 — Здесь недалеко идти, — показал водитель в сторону Мархала, — минут двадцать, не больше.

— Тем более, — кивнул художник. — Если вы позволите, я положу к вам свою картину. Хочу закончить ее сегодня ночью. И свои кисти.

— Кладите, — засмеялся водитель, махнув рукой, — только быстрее.

— Я пойду с вами, — предложил Гасан. — А наши гости из Москвы могут поехать в машине.

— Вы ставите нас в неудобное положение, — нахмурился Погорельский.