На стороне бога

— Только что выходил. Хотел попросить сигареты. Но в коридоре ничего не видно, а свечу я оставил в комнате, поэтому пришлось вернуться. Почему вы спрашиваете?

— Просто я хотел знать. Вы никого не встретили в коридоре?

— Нет, никого. Если бы даже и встретил, то все равно никого бы не узнал. У вас есть своя свечка, и вам удобнее ходить по коридору, а я чуть не грохнулся.

— Почему вы не рассказали мне, что были вместе с Шевчук в Турции два года назад?

— Погорельский уже успел наябедничать, — нахмурился Буянов. — Вот паразит! Ведь прекрасно знает, что мы ни в чем не виноваты, но все равно каждый раз вспоминает про эту историю.

— Значит, есть что вспоминать.

— Ничего нет, — возразил Буянов. — Мы все вместе были в Турции. Там я и познакомился с Катей. А потом, когда вернулись домой, обнаружилось, что в наших вещах кто-то рылся. Ну и конечно, нам подсунули эти грязные наркотики. Да и не наркотики это вовсе были, а трава одна.

— Откуда вы знаете, что трава, если их вам подложили?

— Мне ведь показали эту траву.

Милицию вызывали, ФСБ. Вся группа оставалась там до вечера. Потом разобрались и отпустили. А Погорельскому нравится рассказывать эту историю. Каждый раз, когда он бывает недоволен нами, он начинает вспоминать об этой турецкой истории. Я его уже сколько раз просил не делать этого, объяснял ему. Все бесполезно. Он считает, что Катя виновата в том, что у него ничего не выходит. Говорит, что она приносит несчастье.

— Бедная Катя! — вдруг сказала Толдина.

— Она ни в чем не виновата, — твердо заявил Сергей, — но Погорельского трудно переубедить.

В коридоре послышался шум. Дронго выглянул из комнаты и посветил себе свечой. Отари, Олег, Алтынбай и Мамука несли тело несчастной женщины. Эдгар шел впереди, освещая скорбной процессии путь свечой, которую держал в руках.

Они вошли во вторую спальню, превратившуюся в своеобразный склеп.

Оттуда донеслись рыдания Мамуки. Дронго нахмурился.

— Вот так мы все и умрем, — вдруг сказала Толдина.

Дронго раздраженно повернулся и прошел ко второй спальне. Он вошел в комнату в тот самый момент, когда мужчины укладывали тело убитой на постель.

При этом Эдгар благоразумно прикрыл ладонью свечу, чтобы Мамука не видел раны на спине своей супруги. Он полагал, что ее тоже задушили.

— Почему, почему? — плакал Мамука. — Почему ее убили? Кому она мешала?

— Пойдем, Мамука. Нельзя тебе здесь оставаться.