– Слушай сюда, сука, полезай в салон и без шума, – услышал он голос бритоголового – совсем не тот беспомощно-плаксивый, как минуту назад, а жесткий, не терпящий возражений. – Живо! Повторять не стану.
Инкассаторы в салоне потеряли интерес к заминке и решили перекинуться в очко. Такое развлечение было запрещено строгими инструкциями, но начальственное око не способно было заглянуть в металлическое брюхо грузовичка.
Бритоголовый сильнее вдавил ствол Володе в спину, давая понять, что намерения у него самые серьезные, и водитель, наклонив голову, юркнул в салон.
– Лежать, суки! – процедил бритоголовый, наставив на играющих пистолет с навинченным на ствол глушителем. – Кто дернется, пристрелю на месте!
Карты посыпались на пол, сбив кому-то масть. Один из картежников попытался подняться. Раздался негромкий хлопок, и парень, взмахнув руками, опрокинулся назад, глухо стукнувшись затылком о металл кузова. Пуля попала в шею, и кровь из перебитой артерии фонтаном брызнула на камуфляжную ткань.
– Лечь на пол! Руки на затылок! – повысил голос бритоголовый.
Первым опустился на пол шофер, обхватив затылок ладонями, следом, сталкиваясь коленями и локтями, легли остальные.
– Прощайте, – произнес бесцветно Горыныч и трижды нажал на курок. Затем он аккуратно прикрыл дверцу грузовичка и осторожно осмотрелся. Дорога по-прежнему была пустынной – заслуга Коляна. Едва броневичок повернул в переулок, как два парня в милицейской форме установили знак, запрещающим движение.
Водители, матерясь, следовали в объезд."
"Горыныч сел в «вольво» и уверенно повернул ключ зажигания. Машина мгновенно завелась, лихо развернулась и прижалась к правой стороне. Тут же к инкассаторскому автомобилю подкатил «мерседес», из которого вышли четыре человека в камуфляжной форме. Неторопливо, с достоинством людей, знающих свою силу, они направились к одиноко стоявшему броневику.
– Спиридон, за руль! – скомандовал Колян и первым юркнул в чрево броневичка.
– Ну, Горыныч! Сказано же ему было, чтобы поаккуратнее, так не послушал. Все стены мозгами заляпал!
– Ему только пострелять! – посетовал Хорек и ухватился за ручку дверцы. – Фу ты; даже здесь кровь! – он брезгливо поморщился, прикоснувшись пальцами к липкой поверхности. – Однако он их ровнехонько уложил, лежат, как на смотринах.
– Мешки здесь… И все с деньгами!
– А ты как думал, ведь восьмая точка, – отозвался Николай.
Последним был Угрюмый.
