– Я же тебе говорю: нам очень нравится твой магазин, он находится в самом центре Москвы. Здесь все время очень много народу, большой оборот. Потом, имеется обменный пункт, с него ты тоже имеешь немало «зелени». Так что тебе придется принять наше покровительство, детка.
Сибиряки неудержимо хохотали. Представление получалось отменное: Так раскрепощенно смеяться могут только молодые здоровые провинциалы, не обремененные комплексами, над беспомощностью столичной штучки.
Женщина наконец овладела собой. Глядя в нахальные физиономии парней, она поняла, что это не случайные отморозки, явившиеся в дорогой магазин покуражиться и ради смеха побить дорогие безделушки.
Инстинкт самосохранения, который в директрисе был развит невероятно, подсказывал, что она имеет дело с крепкими провинциалами, задумавшими врасти корявыми корнями в московский центр. Краска понемногу сошла со слегка пухловатых щек женщины.
– Я не одна распоряжаюсь этим магазином, – наконец сдалась она, оглянувшись на бесшабашных парней у входа, больше напоминавших молодых разбойничков при батьке-атамане.
– У меня есть «крыша», с которой я советуюсь и которая дает мне добро на каждую финансовую сделку.
Коляна заинтересовала фарфоровая ваза с длинным горлышком, похожая на античную амфору. Он осторожно взял ее в руки и принялся разглядывать выпуклые бока, расписанные мифологическими сюжетами.
– Какая прелесть! – восторженно произнес Николай.
Парни, стоявшие у входа, невольно хохотнули. Они никогда не могли бы заподозрить своего патрона в сентиментальности.
Веселее всех было Горынычу, который знал об артистических способностях шефа и сейчас с нетерпением ожидал, какую следующую пилюлю придется глотать надменной барышне.
– Прошу вас осторожнее, этой вазе несколько сотен лет, – дрогнуло женское сердце.
– О! Это надо же! Очевидно, ваза очень дорого стоит? – полюбопытствовал Колян.
– Восемьдесят семь тысяч долларов.
– Ого! Кто бы мог подумать?! Куда больше, чем «мерседес», – продолжал восторгаться Николай.
Теперь его пальцы обнимали вазу с почтительной нежностью.
– Я вот что подумал, красотуля: ты меня очень здорово обидела своим пренебрежением. А ты сама знаешь – не девочка уже: за все нехорошие поступки полагается платить. Поэтому я возьму у тебя эту вазу в качестве компенсации.
– Не посмеешь, – прошипела женщина, и ее щеки вновь налились багрянцем.
– Разве мы с тобой не деловые партнеры? – искренне изумился Николай. – Мне даже показалось, что ты хочешь сделать мне приятное, подарив эту вазу.
