– Разве возможно думать о чем-то еще, находясь с тобой рядом?"
"Ее ладони творили чудеса – даже китайский массаж в сравнении с магией ее пальцев смахивал на обыкновенное шарлатанство.
– А Колян тебя каким способом любит? – вдруг весело поинтересовался Угрюмый.
– Он по-разному любит и тоже большой выдумщик, – ласково проворковала Надежда.
Подначки не получилось. Неожиданно Федор ощутил ревность, да такой страшной силы, что едва не задохнулся от избытка чувств.
– Он старается везде преуспеть, – горько поморщился Угрюмый.
Делить Надежду ни с кем не хотелось, но и не делить было невозможно. – Видно, глубоко тебя пашет? – поинтересовался Угрюмый, тем самым причиняя себе еще большую боль.
– Все от настроения зависит. – Надежда высвободила руку, и ее ладонь вновь отправилась в свободное путешествие по его телу, причиняя наслаждение даже малейшим прикосновением. – Бывает, так пройдется, что я потом пару дней врастопырку хожу.
Федор поморщился, подобно искусному музыканту, не умеющему внимать фальшивым нотам, – за сказанным чувствовалась едва скрываемая гордость.
– Силен.
– Да, он такой.
Неожиданно Надежда отдернула руку, положила ее под голову и поинтересовалась:
– Признайся мне честно, Федор, а ты хотел бы быть со мной?.. Со мной навсегда?
– Это как же?
– А вот так. Просто навсегда, и все!
– Тебя же Колян не отпустит.
– А мы разве будем спрашивать его разрешения?
Надежда в который раз за эту ночь поразила Угрюмого своей откровенностью.
– И что же ты предлагаешь сделать? – в его голосе неожиданно обнаружилась хрипотца. Такое случалось всегда, когда он начинал волноваться.
Решение находилось рядом.
– А ты не догадываешься?
– Нисколько. – Угрюмый совсем охрип. Если так пойдет и дальше, то он может потерять голос.
– Я предлагаю от него избавиться.
– Это как же?.. Убить его, что ли?
– А ты разве никогда этим не занимался? – скривила Надежда губы в безжалостной усмешке. – Тут Колян как-то кассету приносил…
– И что за кассета?
– Как вы на одном пикничке двоих своих приятелей на тот свет спровадили.
Одним из тех, кто стрелял, был ты.
Угрюмый похолодел:
– У тебя, Надежда, приемчики прямо как у царской жандармерии.
– Это какие же?
– Провокационные! Что-то я не припомню такого фактика в своей биографии. Если это действительно был я, тогда во что же я был одет?
– Пожалуйста. – Надежда сделалась безмятежно– ласковой.
