– Коротенькая такая курточка темно-коричневого цвета, брюки светло-серые… Продолжать дальше или хватит?
– Продолжай!
– Стрелял ты из автомата. Маленький такой, кажется, он называется «узи».
– А я и не подозревал, что ты разбираешься в оружии, – процедил сквозь зубы Угрюмый.
– Ты разве не слышал такую пословицу: «С кем поведешься, от того и наберешься»? Так что, будешь дальше отрицать?
– Ладно, сдаюсь, было дело.
Подобный эпизод имел место четыре месяца назад, когда Колян приказал замочить двух новобранцев, осмелившихся не выполнить его распоряжение.
Парни, похоже, плохо понимали, с какой организацией решили связать свою жизнь, и имели завышенную самооценку. Они даже не подозревали, что для Коляна они ровным счетом ничего не значат. Или, точнее сказать, значат ровно столько, сколько для фельдмаршала значит каждый отдельно взятый пехотинец. Но Федор никак не мог предполагать, что где-то за соседним деревом затаился оператор и терпеливо ожидает момента расстрела. Сука! Похоже, Колян держит его на кукане покрепче, чем покойного Павла Несторовича.
У Гордеева была хоть какая-то команда, он имел возможность откупиться, а ведь Федор лишен и этой возможности.
– Так ты как, согласен? – нежным взором окинула Надежда своего любовника. Наверняка именно таким же взглядом любвеобильная Белоснежка посматривала на гномов. Бедные парни ни в чем не могли ей отказать.
– Я пока не готов к ответу.
– А чего тут готовиться? Неужели это такая сложная задачка – или он убивает нас обоих, или мы вдвоем убиваем его одного.
Угрюмый невесело хмыкнул:
– Ты хочешь мне сказать, что мы вдвоем будем молотить его топориком по темечку?
Надежда поморщилась от картины, невольно промелькнувшей перед ее глазами.
– Неужели нельзя найти более… как это сказать… цивилизованного способа убийства?
– Цивилизованных убийств не бывает, – философски заметил Угрюмый. – Убийство – оно и есть убийство, как ты его ни называй.
– Не знаю, что и сказать.
– Кстати, твой муженек не любит огнестрельного оружия. Ему топорики подавай, чтобы мозги на стену брызгали.
Запугать всех хочет. Кстати, а где он хранит кассету?
– Этого я не знаю, – честно посмотрела Надежда на Федора.
Угрюмый был уверен, что точно такими же глазами Надежда смотрит на мужа и заверяет, что помогала матушке по хозяйству, а бедный Колян и не подозревает о том, что все влагалище благонравной женушки натерто до мозолей усилиями пылкого любовника. Не исключено, что эта самая кассета сейчас лежит у Надежды в сумочке.
