Только сейчас Надежда обратила внимание на то, какими блеклыми стали у Николая глаза: вместо густой синевы – бесцветные стекляшки. Да, он способен на все.
– Ты меня хорошо поняла? – с угрозой повторил он свой вопрос.
– Да, – прошептала Надежда.
– А теперь убери все это, – бросил Колян на стол вилку. – Я сыт сегодняшним обедом по горло.
Он поднялся, шумно двинув стулом, и, не сказав больше ни слова, вышел из кухни.
Отношения с Надеждой у Николая в последнее время разладились. Трудно было разобраться, кто в этом виноват.
Возможно, он сам, потому что жизнь его резко изменилась, но, возможно, и она, потому что перестала быть той девушкой, какой Колян знал ее три-четыре года назад – открытой, раскованной хохотуньей, одновременно покладистой и отходчивой. Лицо жены приобрело какое-то загадочное выражение, словно у Джоконды. Это выражение не портило ее, – наоборот, придавало лицу какой-то неповторимый шарм. Но от этого ему было не легче."
"Своей женой Радченко дорожил. Скорее всего это была любовь.
К тому же секс с Надеждой был для него верхом блаженства – он не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной. Иногда ему казалось, будто Надежда вообще состоит из сплошных достоинств. Она прекрасно готовила. Для нее не составляло труда приготовить что-нибудь из французской, итальянской или, скажем, китайской кухни. Надежда со знанием дела подбирала гардероб мужа и к малейшему пятнышку на его одежде относилась как к личному врагу. Дочь стараниями Надежда выглядела как куклаБарби, выставленная в витрине дорогого магазина Сам Николай был обласкан и любим.
Прежде чем завоевать Надежду, Николаю в свое время пришлось наделать немало глупостей, среди которых были и долгие ожидания у подъезда, и бесконечные стычки с ее кавалерами, и многое другое, куда менее безобидное. Сейчас, оглядываясь на прошлое, Колян не понимал себя прежнего и считал, что можно было бы найти более краткий путь к своей мечте. Заловить бы Надежду где-нибудь в темном скверике и под восторженные крики приятелей затащить ее в кусты.
А потом девушка никуда бы от него не делась – сама побежала бы под венец… И чего он сюсюкался!
Николай посмотрел на часы – в пять часов вечера должен был позвонить Хорек. Оставалось две минуты. Николай открыл свежую газету, полистал. О некоторых событиях последних дней не было сказано ни слова – пять обезображенных трупов, найденных на окраине города, остались за пределами «Криминальной хроники».
