На волнах оригами

А потом неожиданно повернулся ко мне.

– Они будут. Поступки. Это мое новое правило. А я им не изменяю, – усмехнулся он вдруг.

– Знаю, – кивнула я. – Только не говори больше, что не имеешь права быть счастливым, хорошо? Меня это раздражает. Боже, что за разговор, – словно в шутку прикрыла я лицо ладонями, украдкой вытирая уголки глаз. – Может быть, поедем?

– Поедем, – согласился Антон.

Стоящий почти над нами фонарь вдруг мигнул и загорелся. Маска тени с его лица исчезла, и я улыбнулась.

– Я тебя люблю, – упрямо сказал Тропинин.

– Надеюсь, я выдержу это, – отозвалась я задумчиво.

Автомобиль тронулся вперед, и хотя почти всю дорогу мы вновь молчали, слушая играющую ненавязчивую инструментальную музыку и изредка поглядывая друг на друга, на душе стало как-то светлее.

– Спрашивай, я расскажу обо всем, что ты захочешь, – вдруг решил Антон, когда уже затормозил около моего дома. Но я лишь покачала головой.

– Ты не в настроении. Расскажешь, когда оно будет более подходящим. Когда этого захочешь ты, а не я. Хорошо? – я искренне улыбнулась ему, и он, поняв это, поцеловал меня – так нежно, что даже грома, вдруг все же раздавшегося на улице, я не услышала.

* * *Половину следующего дня мы вновь провели вместе – это были наши предпоследние сутки.

Нелли и Алексей постоянно терроризировали меня вопросами, почему я не уезжаю вместе с Антоном, ведь это такой невероятный шанс.

– Вы меня достали! – вызверилась я в конце концов. – Я хочу отучиться и получить профессию.

– И давно ли ты хочешь работать по профессии? – ехидно осведомился Леша. Я метнула на него сердитый взгляд.

– Посмотри на меня, – принялся рассуждать он. – Вот я – свободный человек. Пошел против системы.

– Ага, – согласилась я. – Тебя выперли с первого курса за неуспеваемость, и дедушка тебя из дома за это и выгнал.

– За прогулы его выперли, – встрял проходивший мимо Томас, тащивший куда-то свой этюдник.

– Да я физически не мог сидеть на этих лекциях, – поскучнел дядя, который не любил, когда кто-нибудь напоминал о его прошлых неудачах.

Это было правдой.