На волнах оригами

Неожиданно комната показалась очень пустой. И душа показалась пустой. Весь мир стал пустым.

Меня охватило не уныние, не печаль и не тоска, а растерянность.

Какое-то время я просто сидела на кровати и смотрела в никуда.

Казалось бы, совсем недавно еще я пряталась от Кейтона в доме Валерия и помыслить не могла, что человек, которого я жажду задушить, станет для меня еще более любимым и близким.

В комнату поочередно заглядывали домашние, но тревожить меня не решались, а я улыбалась им, чтобы они ничего не заподозрили.

В конце концов, я притворилась, что сплю.

Человек, по которому я уже скучала, позвонил мне через пару часов – сказать как ни в чем не бывало, что вещи он забрал, а во всей этой ситуации с охранником, пропустившим знакомых девчонок, разобрались. И сейчас он едет в аэропорт. На заднем плане слышался смех Келлы, похожий на козлиный.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Антон.

– В полном, – бодро отозвалась я, не желая портить настроение и ему.

Завязался бессмысленный разговор, и на меня вновь нахлынуло чувство, что мы совсем и не расставались. И что сейчас Антон приедет, и мы пойдем на свидание.

– Позвони мне, когда прилетишь, – попросила я.

– Позвоню, – пообещал он.

Келла опять заржал, а мы распрощались."

"За окном разгорался чудесный день. Солнце светило вовсю, не опаляя, а радуя своими яркими лучами. Однако жарко на улице не было – дул ветер, и не слабый, мягкий, бережно касающийся волос, а порывистый и треплющий пряди в разные стороны.

Ветер ворвался в комнату, ударив мне прямо в лицо и смахнув со стола какие-то бумаги. Мгновенно вспомнилось, как мы с Кеем – тогда еще Кеем – мчались по трассе на его автомобиле с сумасшедшей скоростью, и он наслаждался гонкой и ветром, бьющим в лицо…

Я сама себя оборвала – неужели теперь все, что будет со мной происходить, станет вызывать из глубин памяти ассоциации, связанные с Антоном?

Вот так и становятся помешанными.

Помешанной мне быть не хотелось, и я, ища поддержки, набрала номер Ниночки.

Ниночка и поддержка – ну просто два синонима!

Журавль трубку взяла почти сразу.

– Выпроводила? – первым делом поинтересовалась она, даже не поздоровавшись.

– Да, – согласилась я. – Через полтора часа регистрация. Рейс перенесли.

– Отлично, – обрадовалась она непонятно чему. – Теперь ты только моя, – и подруга почему-то захохотала.

– Что смешного? – вздохнула я.

– Да так.