— Принесите кипяток и чистые тряпки, — обратилась к мужику в картузе. — Дафина, расчехляй свои сборы. Нужно будет продезинфицировать раны.
Хорошо работать дружной командой, а не когда каждый тянет одеяло на себя. В Грите и Вале я не ошиблась: расторопные и толковые ребята.
— Пи-ить… — вдруг простонал один из пациентов. — Ради Пресветлой… пи-ить…
Дафина поднесла к его губам плошку с водой и помогла приподнять голову. Состояние у пострадавших было разное. Повезло хотя бы, что живы остались. А теперь мы их вытянем.
Мальчишки срезали ножницами грязные тряпки, которые рабочие использовали вместо бинтов, чтобы перемотать своих товарищей.
Один получил сотрясение и огромную сине-фиолетовую шишку во весь лоб. Второму раздробило стопу упавшим бревном. У остальных были переломы конечностей и ребер, порезы, царапины, гематомы.
Уж не знаю, что за дурман-трава такая, но она ввела их в глубокий сон. Один мужчина выглядел особенно тяжелым, дышал часто и поверхностно.
— Ну-ка, ребята, помогите мне с ним.
Работа закипела.
Дафина, несмотря на волнение, ловко ассистировала нам, подавая инструменты и обрабатывая раны.
К вечеру мы сделали все, что только могли сделать в этих условиях. Пострадавшие были перевязаны, переломы зафиксированы, обезболивающее роздано всем нуждающимся, потому что действие дурман-травы сошло на нет.
— Ваше сиятельство, — обратился ко мне уже знакомый мужик в картузе, успевший протрезветь. Оказалось, что это бригадир. — А можно… можно вас попросить?
Мы вышли на свежий воздух.
Я стянула с головы косынку и устало выдохнула:
— О чем?
— Вы… — он снова замялся и глянул на меня с затаенной надеждой. — Вы поговорите с графом Локом? Чтобы он… чтобы он не жадничал так. Рабочие-то у нас хорошие, но… оборудование старое, опасное. Мы и так, считай, за кров и еду лишь работаем. А у нас семьи, детишки, родители старые.
Меня обуяла злость. Жлобы проклятые, аристократы эти. Самих бы их… на сухари и воду посадить. И на работу опасную отправить.
А бригадир продолжал:
— И работаем по двенадцать-четырнадцать часов кряду.
Устаем сильно, засыпаем на ходу. Может, если бы не все это, не было бы сей… нелепой случайности.
Я посмотрела ему в глаза и твердо ответила:
— Я поговорю. Но сначала мы должны убедиться, что все пострадавшие идут на поправку. Как вы понимаете, я не могу оставить их здесь. Некоторым оказать весь объем жизненно необходимой помощи в этих условиях невозможно. Заберем их в замок, где мы с помощниками будем за ними наблюдать.
