Что вы мне голову морочите?
— Двадцать восемь, — опустив ресницы, упорно повторила девочка с ребенком на руках и, сжавшись в комок, добавила: — Вы, наверное, Томика посчитали, а он не считается. Госпожа Гортензия грозилась его в другое место сдать, он здесь не числится.
— Какого Томика? — переспросила, выискивая глазами котенка, которого я, по мнению детей, приняла за ребенка и как дура посчитала."
"— Ну, братика моего, — ответила девочка и качнула локтем, на котором неестественно тихо сидел малыш.
— Это мы чуть позже по документам посмотрим, — вмешался Дархан.
— Врала ваша Гортензия не может такого быть.
— Определенно лгала, как можно человека не считать? — согласилась я и начала раздавать готовые косынки.
Мальчишки непонимающе крутили в руках разноцветные тряпочки, а девочки одели их на головы и подвязали по-старушечьи под подбородком. Пацаны возмущенно играли желваками, и повторять за девчонками не спешили. И молодцы! Это выглядело бы как минимум странно.
— Э, нет! Банданы носят не так, — запротестовала я, выхватив у высокого парнишки платок, и повязала, как полагается.
Мальчишка сразу преобразился став похожим на мелкого хулигана и остальные с удовольствием поспешили повязать так же.
— Ну вот! Лысины прикрыты, теперь вы хоть на людей похожи, — довольно констатировала и, понимая, что за всеми не услежу, применила пионерскую хитрость.
Уж про что, а про пионерское детство мать поговорить любила, сокрушаясь при этом, что нас лишили такого счастья. Ведь пионер всем ребятам пример! Сто раз пересказывала, как ее из октябрят в пионеры принимали.
""Это было так торжественно! Мы поочередно отстегивали свои октябрятские звездочки с формы и прикалывали их к красному знамени, а потом старшие товарищи повязали нам на шеи галстуки. А венцом всей этой торжественной церемонии были две старушки. Которые… — Здесь мать делала интригующую паузу и, вскинув вверх указательный палец, с придыханием заканчивала фразу: — Видели Ленина! — Через несколько долгих секунд снисходительно усмехалась и продолжала: — Нет, сейчас-то я понимаю, что они могли видеть Ильича стоя на краю площади, когда он на броневике за километр проезжал, но тогда… Мы, сгрудившись в кучку, шушукались: ""О! Они видели Ленина, видели Ленина!"".
И такими эти женщины значимыми казались в наших глазах, о… мы им так завидовали ведь они… видели Ленина!"".
Мама сто раз вспоминала эту историю, видимо оказавшуюся самым ярким пятном в ее серой жизни. Потому и помнила.
