На зоне

Солдаты успели изрядно промерзнуть на двадцатиградусном морозе, но, проклиная в душе опостылевший край, въедливых командиров и матерых уркаганов, стойко продолжали нести тяготы срочной службы.

Собаки надрывались от лая, неустанно рвались вперед, как будто хотели искусать стальные колеса локомотива, но строгие хозяева то и дело усмиряли овчарок, охаживая их концами поводков по спине, как нерадивую скотину.

С подножки локомотива, прямо в глубокий снег, спрыгнул молодой розовощекий капитан. Он отряхнул рукавицей приставший к голенищам снег и бодренько поднял руку к ушанке, крепко завязанной под подбородком.

– Здравия желаю, товарищ подполковник. Как видите, прибыли вовремя, ни на минуту не задержались.

– Хвалю, – Беспалый стянул рукавицу и крепко пожал протянутую ладонь. – А то при таком морозе дожидаться, так до пенсии не доживешь.

– Ну вам-то уж грех жаловаться, Александр Тимофеевич! Здоровье у вас медвежье…

– Сколько в эшелоне?

– Немного. Двести пятьдесят душ. Ну и намучился я с ними! Один раз чуть эшелон не перевернули.

– Как же это они так? – усмехнулся подполковник.

– А вот так! Стали бегать от одной стенки вагона до другой, грелись, и так раскачали вагон, что он едва под насыпь не опрокинулся. Сами бы, конечно, угробились, но и солдатиков бы покалечили. Только автоматными очередями и сумели их успокоить. Слава Богу, отмучился. В этот раз, как никогда, устал. Эта компашка, товарищ подполковник, вам сюрпризов еще наприподносит, попомните мое слово.

– А я с ними вошкаться не собираюсь, загоню их сей же час в «сучью» зону – там их пускай научат хорошим манерам!

– Вы, Александр Тимофеич, прямо весь в батю, ничем вас не проймешь.

– Ничего, капитан, послужишь у меня, и у тебя выйдет: не можешь – научим, не хочешь – заставим.

– Товарищ подполковник, а спирт у вас есть? – осторожно поинтересовался капитан и пояснил: – Вроде и взяли с собой немало – целую канистру, да тут такие морозы пошли, чуть дуба не дали, только спирт и спас. Пили ковшами, как компот, и за два дня весь недельный запас выдули.

– Мне это знакомо, – понимающе хмыкнул Беспалый и довольно похлопал по плечу капитана: – Зайди в сторожку, там тебе плеснут, отогреешься… – небрежно махнул он в сторону крепко сколоченной избы, которая чернела за станционным домиком.

Глаза молодого капитана радостно блеснули, он заговорщицки подмигнул стоящему рядом навытяжку солдатику и, придерживая левой рукой распахнувшуюся шинель, заторопился к избе.