Мухтар взял след, но тот оборвался на дороге, на проезжей части. Видимо, Сафрону удалось тормознуть попутку. Ночью в Зарыбинске машин мало, но в центре всё-таки попадались.
Опергруппа закончила работать на месте происшествия, Василину только что погрузили и увезли в морг, Вера еще дописывала осмотр в нашей с Нуриком комнате, фиксируя повреждения замка на двери, следы обуви, рук и колото-резаные дыры в одеяле.
— Держись, брат, — я похлопал Нурлана по плечу. — Мы его найдем…
Тот горько кивнул, смахнул слезу и прошел внутрь.
Там толпился с утра народ. Жильцы собрались со всех этажей. Никто не мог поверить, что грозной Василины Егоровны больше нет. Кто-то из зевак утянул Нурика к себе в комнату, показав ему пузырь и предложив немедленно, как и полагается, залить его горе беленькой. Пускай и выпьет, ему сейчас надо.
На крыльцо вышла Вера. Заметив меня, приблизилась и тихо спросила:
— Как ты узнал, что Сафрон придет тебя убивать?
— Не знал… — пожал я плечами. — Предположил. Подумал, что если Святошу мы прижали и Сафрону сели на хвост, то эта парочка непременно захочет меня убрать.
Я их главный враг, тот, кто за ними охотится. Вот и скрутил из тряпья «манекен», положил на кровать. Не думал, что сработает, на интуиции, скорее, это сделал. Сам-то в общежитии не ночевал уже дня три. То на работе, то… — хотел сказать, мол, у Алены, но при Вере как-то замялся. — В общем, и Нурику сказал в комнате не ночевать. Они с Василиной ведь ля-мур крутили. Он у нее кантовался. Хотел я сначала засаду на Сафрона в общаге устроить, но потом подумал, что не придет уже он…
— Почему?
— Когда Святошу пристрелил, посчитал, что всё почти кончено.
На кой черт Сафрону меня убивать? Головой в этом плане был Святоша. Грицук — что дуболом, он не стратег. Святоша все рассчитывал, продумывал, а когда я его ликвидировал, опасность, вроде бы, миновала. Сегодня я сам должен был в общежитии ночевать, но…
— Но забурился к своей подружке, да? — прищурилась на меня с некоторым осуждением Вера.
— В общем, зря Василина полезла, конечно, на Сафрона среди ночи… Но она всегда была в первых рядах, боевая, неугомонная. Не знаю, как так вышло, что напоролось на Сафрона посреди ночи.
— Там свидетеля Гужевой нашел. Он говорит, что мужик в капюшоне его избил. Он побежал жаловаться комендантше, чтобы та милицию вызвала.
— Понятно теперь, — кивнул я. — Страшная и глупая смерть, жаль Ваську… И Нурика жаль…
На крыльцо тем временем вышел ещё и Загоруйко.
