Я наклонился, зачерпнув горсть земли, и тут же рванул с места в сторону спасительного забора.
Пес с рыком кинулся за мной. И тут он залаял в азарте погони. Лай смешался с раскатами грома, отчего казался особенно громогласным.
Бегал я быстро, но собака быстрее. На ходу швырнул горсть земли за спину, это немного отпугнуло пса, в темноте он подумал, что напоролся на нечто странное и сиганул в сторону. А когда проморгался, я уже был возле забора. Он снова кинулся за мной, но я уже перекинул лопату, и ловко, как Тулуш, перемахнул через изгородь.
Никогда не тренировался преодолевать заборы, а тут, так ловко получилось, будто всю жизнь тренировался.
Пса остановила цепь, откинула его назад, все же она была не бесконечная, хоть и крепилась на скользящем устройстве к проволоке, вдоль которой он и патрулировал территорию.
Я подошел к «копейке», закинул лопату в салон машины, так как в багажник не влезла. Сел за руль.
— Саша! Все хорошо? — спросила Вера. — Я так испугалась, когда псина залаяла.
— Милый барбос, мы с ним нашли общий язык.
Поехали, — выжав педаль сцепления, я переключил передачу, и жигуль тронулся.
— Смотри, — Вера глядела в окно. — Дождь перестал, и ветер вдруг стих. Так резко. Так разве бывает?
— А почему нет?
— Ну, только что непогода бушевала, и вдруг все стихло. Только небо до сих пор все черное, будто гудроном замазано…
— Непогода говоришь стихла… Так это наш Тулуш наколдовал. Ха!
— Ну и шуточки у тебя, Саша… Мне и так жутко. Не люблю я всю эту мистику, ты еще нагнетаешь.
Странный у тебя подчиненный.
— Вот увидишь, точно духов задобрил, — продолжал я шутить. — Сейчас приедем, а он там жертвоприношение на крышке гроба устроил.
— Жертвоприношение? Как это? Думаешь, живность какую убил? — с тревогой спросила Вера, похоже, она почти мне поверила.
— Зачем живность? Злых духов только человечиной можно задобрить.
— Ой, Морозов! Брось так шутить! Я же серьезно.
— И я серьезно, Вера, — улыбался я. — Он же из тайги. У них так принято…
— Не собирай ерунду, мы живем все в цивилизованном государстве.
Подъехали к кладбищу, вылезли из машины. Я взял в одну руку лопату, а другую подал Вере. Миновали скрипучую калитку и стали пробираться к могиле.
— Тишина какая… — боязливо прошептала Вера, цепко держась за меня. — Как в склепе…
— После непогоды все кузнечики, птички и прочие червячки попряталась, — успокоил я спутницу, а сам подумал, что действительно, слишком уж тихо.
Не слышно даже шелеста листочков. И Тулуша не слышно.
