Посадил под дерево, но в чувство приводить не стал.
— Дышит? — спросила Вера.
— Дышит, — заверил я. — Как очнется, пойдет домой. Видимо дорогу через кладбище срезать хотел и угодил в могилу.
Мы вернулись к Тулушу. Он уже, используя принесенную лопату, почти управился. Ковырял крышку гроба, выдавливая гвозди.
Вера светила фонариком а я спрыгнул в могилу. Схватился за край крышки и потянул. Раздался скрежет, который в тишине казался слишком громким и зловещим.
Я отставил крышку, лучик фонарика осветил бледное лицо мертвеца.
Глаза Жорича почему-то были открыты. Будто он ожил. Вера даже чуть не вскрикнула, зажав рот рукой.
— Глаза открыты, — пробормотал Тулуш. — Надо было духов задобрить.
— Басни все это и суеверия, — авторитетно заявил я и взял мертвеца за руку. — Ну-ка посвети!
Вера, стоя на краю могилы, скользнула лучиком по запястью, а затем перевела свет на кисть трупа. Я внимательно осмотрел ладонь и тыльную сторону кисти. Но никаких шрамов и застарелых отметин там не было.
Я тщетно старался разглядеть хоть что-то, но посиневшая кожа была без изъянов.
Взял вторую руку. Трупное окоченение уже прошло, поэтому сделать это было не так сложно. Однако, мертвые сухожилия и мышцы тянули пальцы и суставы у трупа, будто невидимые пружинки, и казалось, что Жорич сжимает кулак и сопротивляется мне. Еще и его взгляд — в темноте он будто уперся именно в меня.
Не очень приятная процедура — осмотр трупа. Да еще и на кладбище, стоя в могиле.
— Ну что там? — встревожено спросила Вера, лучик от нее подрагивал.
— Держи фонарик ровнее, — сказал я, разглядывая вторую кисть мертвеца. — И здесь нет стигматов.
— Это не Святоша… — удрученно проговорила Вера. — У него должны быть следы от гвоздей на руках. Его когда-то прибили живым к забору. Будто распяли, — Вера стала повторять ту историю, которую когда-то мне рассказала в Мохово, словно хотела напомнить, а может, она просто размышляла вслух, и воспоминания ей помогали сосредоточиться. — Тогда он был еще подростком.
Убил двоих девочек в лесу. Никто из сельчан не понял, зачем он это сделал. Его должны были судить, но доказательств не было. Он не признался, но проболтался одному из своих дружков. Тот рассказал отцу погибших девочек. Он выследил подростка-убийцу и заживо прибил его к забору гвоздями. Оставил умирать в глухом месте, но Лев Грицук как-то выжил. Возможно, кто-то освободил его. А потом сгорел дом этого отца вместе с ним. Будто несчастный случай.
