Однако, все были уверены, что это дело рук выжившего садиста. Но опять же таки, никаких доказательств. Ему все тогда сошло с рук."
"— Могли шармы за столько лет рассосаться? — задумчиво проговорил я.
— Нет, — уверенно покачала головой Вера. — Я консультировалась со знающими людьми, какие-то следы все равно бы остались. Он свое прозвище получил благодаря этим «стигматам» — отметинам. И то, что людей, уже будучи взрослым, убивал в концлагере, прибивая гвоздями. Все это указывало на его прошлое… Он будто вымещал старую злость, никак не мог простить, что с ним сотворили.
— Ну точно Святоша… Стигматы, распятие, — задумчиво проговорил я и стал обыскивать карманы покойника.
Зачем стал шарить в костюме? Сам не знаю, таким вопросом не задавался. Ментовская привычка, интуиция, или что-то еще.
— Что ты ищешь? — спросила Вера.
— Ничего, проверяю костюмчик на всякий случай. Он явно ношеный. Похоронили в старом.
Новые костюмы для похорон покойникам сейчас никто не покупал. Надевали на усопших из того, что было в прижизненном гардеробе.
Я с особой тщательностью обыскивал нагрудные внутренние карманы. Видно было, что костюм этот Жорич давненько не надевал, он был ему тесноват.
Я нащупал что-то в одном из карманов. На ощупь глянцевая бумажка. Открытка? Извлек находку.
— Посвети сюда, — помахал я Вере какой-то карточкой размером примерно со стандартное фото 9×12 см.
Лучик скользнул по мне, переместился на предплечье и остановился на фотокарточке, зажатой в моих пальцах.
— Ого! — присвистнул я, разглядывая черно-белое изображение.
— Вот это поворот!..
— Что? Что там⁈ — склонилась над могилой Вера, но все равно не могла в подробностях разглядеть изображение на карточке. — Мужчина и женщина, да? А что за город? Кто они такие?
— На-ка глянь, — протянул я ей старое и уже пожелтевшее фото. — Никого не узнаешь?
— Это Жорич… Здесь он гораздо моложе. А это Ялта? Да, точно она… Вот и надпись: «Ялта 1956 год».
— Ялта, ага. А рядом с Жоричем погляди-ка, кто стоит. Не узнаешь девушку? Присмотрись, ну…
— Это же Загоруйко! — с удивлением выдохнула Вера.
— Потерпевшая, которую взял в заложники Жорич перед тем, как ты его убил…
— Вот именно! Виталина Сергеевна собственной персоной. Ни на какие мысли тебя это не наводит?
— Ты говорил, что Святоша… Что Святоша мог быть женщиной.
— Предполагал, — кивнул я. — Если такое, конечно, возможно с точки зрения документальной обоснованности. Ты же добывала о нем сведения из, черт знает, каких архивов.
