Тогда-то, в безвластие, ко мне стали сидельцы прислушиваться. Даже бывшие Лешкины прихвостни захаживали. Кто за советом придет, кто за помощью. Зона у нас всё-таки не черная, а красная, администрация рулит и распорядок соблюдается. И я, как смотрящий, взял на себя заботы по налаживанию отношений между осужденными и администрацией.
Сейчас, конечно, много всего предусмотрено в колониях — и воспитатели, и психологи, а здешний народ, один хрен, на них как на дубарей смотрит, по-волчьи. А я все же — свой. Как говорят урки: «Саныч плохого не посоветует».
Так мой авторитет и вырос. Сам не заметил, как срок пролетел. И, вроде, все сейчас хорошо, да ни с кем не поделишься — червячок во мне где-то сидит глубоко, точит мысль, что нельзя мне за забор. А подумать, и что-то даже не очень туда хочется. Снова на отметки ходить, а участковый, паскуда, глумиться будет. Мол, дед уже, а все по зонам чалишься. Не люблю ментов. Может, и есть среди них хорошие люди, но что-то я их не видел нигде, кроме как в славных советских фильмах.
И собак ихних не жалую… Злые они и голодные.
* * *Сердце радостно билось, а в голове почему-то крутилась строчка из известной песни: «…нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы…». Настал день моего освобождения. Долгожданный ли?
А всё-таки сегодня с утра я почувствовал себя лет на двадцать моложе. С легкостью подхватил сумки с пожитками и в сопровождении начотряда пошел коридорами на КПП. Шагал я ровно и привычно, но сердце ёкало на каждый третий шаг, сбивая с ритма. Там нас уже ожидали: незнакомый дежурный прапор-дубарь в облегченном комке, а за бронированным стеклом сидела девчушка в форме ФСИН с сержантскими лычками на фальшиках и с желто-блондинистыми волосами.
Раньше бы ни за что не позволили такой цвет волос с формой мешать, а сейчас и с бородой в погонах ходят."
"Под бронированным стеклом железный лоточек. Сержантка-канарейка приняла от Пантелеева особый номерок (похож на гардеробный) и выдала ему взамен его ксиву. Перед этим сверила его личность, глянув на имеющийся на него пропуск, на ксиву и на морду-лица майора.
Хоть и знала его много лет, но — положено так, процедура кровью писана.
В зону так просто не попасть и не выйти, даже проходящим там службы ФСИН-новцам. При входе на КПП они меняют ксивы на жетоны с номером, и проходят процедуру идентификации — постовая сверяется с актуальным пропуском, который постоянно хранится у нее. При выходе, номерки сдают и ксивы обратно получают. И тоже через сверку с пропуском.
